Последний грех

Это был не первый жестоко убитый человек, которого доводилось видеть Святославу, но сегодня, глядя на изуродованное тело мэра, он почувствовал, как его ноздри начинают непроизвольно раздуваться.

Рядом с покойным сидели на корточках еще два человека – судмедэксперты. Мужчина лет тридцати и полная женщина лет пятидесяти. По уверенным движениям и властному тону, которым она что-то тихо диктовала своему спутнику, несложно было предположить, что женщина – та самая «наша легенда», о которой говорил Раткин.

– Я начальник угол… – начал представляться Соколов, но она его перебила:

– Знаем-знаем, товарищ майор.

Главный судмедэксперт с усилием поднялась на ноги:

– Зарубова. Разрешите доложить по существу?

– Докладывайте.

– Убийство было совершено приблизительно в семь тридцать – семь пятьдесят утра. Сиречь минут тридцать назад. Могу предположить, что Андрей Вадимович, царствие ему небесное, как раз в это время, как всегда, выходил на работу.

– А ведь говорили ему, – с досадой произнес Григорий Чуб, – что не помешает охранник.

Нет, милиция должна своими делами заниматься. Вот, – следователь выразительно посмотрел на Святослава, – занимайтесь теперь, товарищ Соколов.

Зарубова проигнорировала выступление старшего следователя и продолжила:

– Убийца нанес удар сзади в левую височную кость тяжелым предметом. – Она показала ребром ладони, будто что-то врезается ей в левую часть головы.

Как раз в этот момент во двор въехал «уазик», из которого вышли двое криминалистов в штатском с объемистыми чемоданчиками.

Следом за ними выскочили немецкая овчарка и сержант-кинолог.

Бросив взгляд на новых действующих лиц, Соколов спросил у Зарубовой:

– Что это могло быть?

– Бейсбольная бита или деревянная дубинка. Щепки есть в ране. Скорее всего, убийца подошел сзади, окликнул Андрея Вадимовича и, когда тот оглянулся, нанес удар. Ну, я подробности вам позже пришлю, когда тело внимательно изучим, аутопсию проведем.

– Эх, протянул Андрей Вадимыч с задержаниями, – посетовал Чуб, качая головой.

 – Наплевал бы на губернаторов всяких с замами своими – может, и жив бы остался. А то еще ходил к ним, общался, так сказать. Что с ними общаться!

Слушая его, Зубова прикурила «Приму» без фильтра и глубоко затянулась, наслаждаясь едким дымом.

– Все уже давно расстрел заслужили, – мрачно кивнула она, соглашаясь с рыжим толстяком. – …и Сковородка, и…

– Все! Товарищ медицинский…

– Спасибо, – твердо оборвал следователя Соколов.