За чертой

Он отпустил руку Индиры, но схватил ее за волосы и потянул к себе. Вскрикнув от боли, Индира стала живым щитом для обезумевшего вояки, руки Карла напряглись невероятно сильно, сжимаемое ими ружье должно было вот-вот выстрелить… Тела Индиры и Уолта теперь тесно соприкасались, Сэт вытянулся, словно струна, но рядовой вдруг произнес: «Живая. Настоящая! Он отпустил Индиру и, словно подкошенный, упал на колени. Тело рядового тряслось, сквозь него словно пропускали электрический ток, Карл убрал оружие, а из груди Уолта вырвался вопль отчаяния.

Одна за другой, слезы падали на земляной пол, вытекая между пальцев рядового, струясь по его шее и подбородку.

Уолт не оказывал сопротивления, когда Сэт за шиворот вытащил его вон из гостиницы, но на крыльце нога бармена провалилась в злосчастную дыру. Рядовой Уолт скатился с крыльца. Пока Сэт старался высвободиться, Уолт даже не стал подниматься с земли и остался сидеть с подогнутыми ногами. Взгляд рядового был совершенно безжизненным.

Из гостиницы медленно вышла Индира.

– Постой, друг, я все понимаю, – обратилась она к Сэту, – но видишь, он раскаивается!

– Да что ты такое городишь, Индира? – недоумевал Сэт, вытаскивая занозы из исцарапанной икры. – А если бы он вдруг не передумал? Если бы нас там не было?

– Вы и так ничего не сделали! – усмехнулась Индира. – Конечно, легко колошматить парня, когда тот уже не опаснее мешка картошки.

Очередная, еще не познавшая гнев Карла компания мигрантов из Странных земель, устроивших себе привал у колодца, с интересом наблюдала за представлением.

На крыльце прохлаждались мужчины в тюрбанах и какой-то ковбой в видавшей виды шляпе с открытой, обтянутой коровьей кожей флягой в руке. Этот лихой парень нахваливал иноземцам самодельный виски, пока Сэт не выволок Уолта за шиворот на всеобщее обозрение.

– Да я уже собирался броситься на него!

Индира кивала, собрав губы бантиком, а пьяный ковбой сказал:

– Да! Как же!

Сэт отказался от оправданий, как и от избиения Уолта.

– Делайте с ним, что хотите, – сказал он нам с Максом.

Смерть Сэта

– Она не может быть мертвой! – говорил Уолт чуть позже.

Многократно извинившись за свое поведение, он даже нарвал где-то для Индиры букет диких цветов. Карл сбацал для нашей четверки в здоровой сковороде яичницу из двенадцати яиц с бобами, кукурузой и соленым мясом, которую все заточили вместе с сухо-сырым хлебом.