Джим. Рассказ

Если бы мы знали, что интеллект и агрессия тоже светятся, то нас бы не удивил приговор. Спасибо, что все было довольно гуманно. Человечество не стали травить смертоносными вирусами, не стали подталкивать кометы на земную орбиту. Видимо, наша планета сама по себе была потенциально интересна, и поэтому не было смысла загрязнять ее миллиардами смердящих трупов. К тому же дельфины и совы, к примеру, не вызывали у Смотрителей никаких нареканий. Решение было гениально в своей простоте и эффективности.

Они сделали 10 миллиардов копий Земли, и каждого жителя поместили в свой отдельный мир.

А потом, через каких-то 50 лет, когда люди тихо скончаются в беспросветном одиночестве, Смотрители соединят все обратно и получат чистую Землю, не перегруженную эхом коллективной агонии.

И вот одним утром люди проснулись – а вокруг никого. Если посмотреть чуть сверху, то ничего не изменилось. Дети открыли глаза в своих кроватках, родители ворочались рядом, булочник с первыми лучами солнца встрепенулся в каморке, пропахшей дрожжами и ванилью, рыбак, дремавший на сетях, потянулся, распутал от верёвок затёкшую ногу и сел, уперевшись взглядом соленых глаз в голубой горизонт… Но это вид сверху.

Как проекция разных измерений складывается в единую тень на стене, так и жизнь стала причудливой коллекцией непересекающихся форм и плоскостей.

Плечо супруга было пусто, рука матери обнимала воздух, смуглая согнутая ножка уже не лежала милой тяжестью на ноге возлюбленного. Просто на матрасе. Все вначале не поверили в реальность происходящего, греша на недосып, перепой или глупую шутку.

Забегая вперёд, скажу, что многие так и не успели трезво осознать произошедшее, скатясь, как на санках с горы, в стремительное сумасшествие. Они бегали голодные и взъерошенные по родным местам, разрывая криками бездушные бетонно-стеклянные стены. И только эхо… Только эхо.

Но для животного мира сделали послабление и выделили им совместную коллективную реальность – что там происходило, я не знаю, но думаю, они были по началу приятно удивлены, а потом и вовсе забыли про людей, как не вспоминаешь уехавших шумных соседей.

Я проснулся сразу с чувством чего-то свершившегося. Безвозвратно свершившегося. Утро было пятнистое – серые, но не несущие дождя облака плыли, как на репетиции парада – рядами, но чуть безалаберно. Первое, что бросилось в уши – это тишина. Очень странная тишина. Абсолютная. Даже не звенящая, а оглушающая. Я не стал торопиться подтверждать свои смутные опасения.