Конечная

Пришлось быстро сделать фото на память и убрать это страшилище подальше от детских глаз. Но такой запоминающийся образ из памяти просто так не сотрешь. У маленьких он, похоже, долго еще вызывал ужас, а у больших – скорее недовольное недоумение: к чему, мол, эта глупость, делают из нас малышей каких-то.

Где яркий образ – недалеко до фольклора, а в фольклоре такой образ может жить десятилетиями, обрастая все новыми и новыми деталями. Теперь Валентину стала относительно ясна природа чудовища. Он много читал о таких вещах.

Видимо, это то, что в эзотерических книгах называют «эгрегором».

Из коридора донесся какой-то скрип. Мужчина резко поднялся, выронив фото.

Идиот, нашел время любопытствовать. Диана. Ее все еще нужно спасти.

Снова настроиться на след оказалось нелегко. К счастью, следующий отрезок состоял из двух почти прямых линий. Первая вела к окну, на котором еще уцелела ржавая решетка. Девочка несколько часов стояла на этом месте с накинутым на плечи одеялом и плюшевым мишкой в руках, наблюдая за мокрым снегопадом.

Видимо, все еще пыталась привести в порядок мысли. Затем свое взяли усталость и умственное перенапряжение – она завернула в ближайшее помещение, инстинктивно ища наименее продуваемый угол. В большом зале с поломанными столами и опрокинутыми тяжелыми скамьями она задерживаться не стала. Прошла за деревянную стойку, в комнату поменьше, в центре которой важным музейным экспонатом высилась допотопная электроплита. Здесь, за плитой, она и свернулась в долгом и мучительном ожидании сна.

Валентин бросил беспокойный взгляд назад, в огромное пустое помещение, но внезапно расслабился. Это место казалось ему куда уютнее той каморки этажом ниже. Чувствовалось, что любовь и забота не выветрились из него до сих пор. Он закрыл глаза и сосредоточился. Похоже было, что Диана провела здесь много времени. Что ее задержало? И что погнало ее дальше? Для облегчения дальнейших поисков нужно было понять, как развивались события с ее точки зрения.

***

Диану разбудил запах. Поначалу он нежно щекотал ее ноздри, но постепенно становился все ярче, до того момента, когда игнорировать его стало решительно невозможно. Девочка открыла глаза и приподнялась на локтях.

Когда она забрела в эту комнату, то не имела ни малейшего понятия о ее предназначении. Теперь же, когда на плите аппетитно побулькивали огромные алюминиевые кастрюли, в сознании наконец всплыло смутно знакомое слово: кухня.