День народного единства

Я всегда хотел порулить. Машиной, яхтой, самолетом. Штурвал осторожно на себя. Должен перестать падать. Штурвал до упора на себя. Ничего не происходит. Штурвал направо. Нет контакта. Штурвал налево. Летка штурвал не работает! Кнопочки понажимай. Может штурвал отключили. И сидит, не встает, вот у человека железные нервы. Самолет снижается, я это чувствую. Да и чувствовать не надо. Земля приближается, хоть и не так быстро. А ладно. Кнопку нажал, рычажок. Надписи какие-то. Но я ни по-английски, ни по-испански. Все рычажки и кнопочки истерично нажал, ничего не происходит.

Лет, нам сломанный самолет подсунули. Мы сейчас разобьемся. Я подсел к тебе, хотел обнять на прощание. Любимый, сделай так, чтобы мы пожили еще чуть-чуть. Сделай так, чтобы мы не разбились. Как? Я не знаю. Сделай. Ты можешь. Я верю в тебя. Нет, я знаю. Я чувствую. Не плачь милая, я люблю тебя. И от любви моей, я намерение имею прекратить этот падающий бардак. Так, встал, попрыгал. Прыгаю мощно вверх-вперед-вниз. Руками достаю до потолка. Встал на руки. Походил немножко. Ты удивленно и восхищенно провожаешь меня взглядом. Я люблю тебя, я понял, как же я люблю тебя. Я отвечаю за тебя. Я отвечаю за всё. Я должен расшириться до размеров всего мира. Я должен накрыть собой весь мир. Не дать никому умереть. Объять их всех необъятных моих. Заласкать, зацеловать. Я вас раньше ненавидел. Считал тупыми, мерзкими, гадкими тварями. Недостойными жизни. Всех без исключения, я считал вас мерзким фоном моей никчемной жизни. Боже, как я ошибался. Какие вы все классные. Как вас можно делить на маньяков, убийц, тупиц, святых, пьяниц, хорошеньких девушек. Вы все – одно. Это же очевидно. Вы не здесь одно – вы там одно. Пока я так думал, я стал самолетом. Я ощущаю крылья свои, хвост свой, фюзеляж свой, двигатели-пропеллеры мои. Ай-люлюшечки-люли! Людей внутри себя, топливо в топливных баках. Холод антарктический, приближающуюся землю. Могу ли я неуправляемый полет превратить в управляемый? Могу. Да. Тяга чуть поменьше. Закрылки поднять. На меньших оборотах. Планирую. Что еще? Выпускаю шасси. Как эротично. Топлива хватает. А зачем я выпустил шасси? Чтобы сломать их к чертовой матери. Надо садиться на брюхо и долго-долго скользить и одновременно тормозить двигателями. Есть подходящее место для посадки. Ровное, гладкое. Как я могу видеть? Очень просто. Я встал в кабину и смотрю глазами, что происходит. Начинаем посадку. До земли (льда, снега) 377 метров. 233, 144, 89, 55, 34. Сейчас. Давай. Коснулся снега.