Останься возле огня

Единственная комната представляла собой внутренность чёрной тучи, повисшей на третьем этаже. Стены угадывались, но не были видны. Плотные шторы прятали окно. Солнечный свет не проникал сюда и днём, это чувствовалось. Когда бы и кто сюда ни зашёл, он должен был почувствовать, что тьма обжилась здесь давно. Егор смело вошёл и по памяти рукой нашёл кнопку настольной лампы. Свет, словно выстрел, упёрся в точку на крышке стола, с трудом двигая тьму от себя.

Но Егору было достаточно. Он легко оставил один рюкзак, правой рукой подхватил другой, который был где-то там.

Этот второй рюкзак был меньше, легче и с открытой пастью почти что ждал, что в него что-то положат. Егор действительно стал в него накидывать какие-то штуки, которые кучей хлама лежали на столе. Потом хозяин квартиры скрылся от света в тёмном углу, где (он это знал, но не видел) стояла кровать. Кровать не была застелена. Простыни на ней были смяты и в этой куче тоже скрывалось что-то ему нужное.

Всё это находилось быстро и легко, словно само прыгало Егору в руки.

Тому оставалось только лишь отправить всё найденное в пасть рюкзака.

В какой-то момент все сборы закончились, и Егор с собранным рюкзаком покинул квартиру.

На улице он подумал вставить наушники и вновь включить музыку, но тут же решил, что делать этого не стоит. Ему предстояло большое ночное приключение, нужно быть внимательным и собранным, а музыка расслабляет. Её хорошо включать, когда идёшь домой с чувством выполненного долга.

Тут Егор подумал, что боксёры выходят на ринг под сопровождение настраивающей их на бой музыки, но сразу же решил, что между боксёрами и райтерами должна быть разница.

Боксёрам нужен гром, подумал Егор, а райтерам – тишина.

Стоило ему подумать об этом слове, как сердце подпрыгнуло и стало биться в два раза чаще. Ещё бы! Райтер… Как было сладко применять это слово к себе. Егор губами произнёс его.

Это слово выключало его из обычного мира, делало кем-то иным. Вот он шёл как обычный парень с рюкзаком за спиной, а после этого слова он медленно превращался с тень.

Его одежда перестала быть обычной – она стала сливаться со стенами. Его шаги приобрели какую-то беззвучность и лёгкость, почти как у уличных котов. Глаза стали выцеплять малейшие детали, которые никогда не имеют значения для обычного человека: высота домов, повороты улицы, сразу все арки и фонари, количество людей перед и за спиной.

Ещё один поворот за угол – условное место.

Да, вот тут фонарь, о котором договаривались.