Останься возле огня

Взгляд у Аладина был тёплый, даже какой-то маслянистый. Было ощущение, что Аладин смеялся чему-то такому, чему должен был рассмеяться там, пока они закрашивали трафареты или проводили эксперимент с дверью. Но тогда было нельзя, и Аладин задержал этот хохот в своей груди. А вот теперь, когда он в машине, то стало можно, и этот хохот вырвался.

Ну и ладно, подумал Егор.

Стал здесь своим

Во второе посещение бара его уже никто не разглядывал. Агата появилась сразу же с плоским чайничком с четырьмя ручками-зверями и чашечками.

– Аладин придёт позже! – объявила она и ушла.

Аладин появился, когда в чайничке уже почти ничего не осталось. Пришёл, утонул в темноте креслица напротив и как будто бы удивился, обнаружив напротив себя Егора.

– За какие ручки взялся в этот раз? – спросил он.

– Это важно? – спросил Егор. Аладин глубоко вздохнул из своей темноты и остался молчать.

– Я думал, что сначала надо поздороваться, – начал злиться Егор. Аладин сверкал синими глазами, представлял собой мрачную тучу, но ничего не говорил.

– Здесь и эта, Агата, тоже никогда не здоровается! – не выдержал Егор и всплеснул руками. Егор предполагал, что эмоционировать тут можно долго, собеседник будет сидеть, молчать и сверкать синими глазами, но тот вдруг зашипел, точно змея, громко, присвистывая:

– А ты как хотел? Ты же не свой! Никто здесь не здоровается не со своими!

Егор ошеломлённо молчал.

– Думал, сходил со мной на экскурсию, теперь всё? Э, нет! Всё не так просто!

Последняя реплика звучала как угроза.

– Да? – спросила Агата, ни к кому в общем-то не обращаясь.

– Он на тебя жалуется, – как-то обиженно сказал Аладин.

– Пф! – выдала Агата и высокомерно сверху вниз посмотрела на Егора. – Странно, чай я подала сразу!

– Ты с ним не поздоровалась.

– Это к Сержу! – с облегчением ответила Агата. – Это всё?

– Ещё чая и рахат-лукум, – утробно заказал Аладин. Агата взяла паузу.

– Сержа позвать?

– Обязательно!

Сержем оказался тот самый бармен со странными глазами и неизменной зубочисткой в зубах. Он, оказывается, очень смешно нёс своё тело на худеньких, постоянно согнутых ногах, постоянно держал руки на высоте головы. От этого казалось, что он не идёт, а танцует.