Зеркала и лабиринты

Говорили, что с собой они несут оружие, имеющее общность природы с нашим собственным, но шагнувшее далеко вперёд, отчего ставшее куда более смертоносным. Говорили так же, что иноземцы явились, чтобы свергнуть наши священные порядки, погрузив нашу страну в бесконечный хаос, как они уже сделали с некогда великими владениями Чалукья[22 - Чалукья – название древней королевской династии, правящей территорией, которая впоследствии стала южной Индией, еще до объединения пре-индийских царств в одно государство (примечание автора);].

Однако удивлению моему не было предела, когда там же, среди многочисленных тел наших соотечественников, я нашёл тела иноземцев, тех самых, рассказами о которых нас пугали. Это были люди бледной кожи, которая, тем не менее, уже успела приобрести бронзовый отлив под солнцем южных широт, однако теперь только смерть и тлен отражались в этих ликах. Ростом они были выше всякого из несчастных жителей Хун, завидной ширины в плечах и одеты на манер свойственный всем варварам, живущим за пределами наших земель.

На телах иноземцев также не было следов ранений, ничего, что бы указывало на причину смерти из вне. Припоминая россказни об эффективности варварского оружия, я преодолел естественное отвращение и обыскал доступные мне тела пришлых. Ничего найти не удалось ни оружия, ни ценностей, ничего, что могло бы пролит свет на события, разыгравшиеся здесь некоторое время назад.

С сердцем тяжёлым от смятений, я покинул траурную поляну, под звук разливающихся ручьев, щебетание птиц и в свете яркого солнца.

Вскоре, к собственной неожиданности, посреди чащи, я обнаружил вырубленную не так давно просеку, заканчивающуюся группой наспех сооружённых укрытий, столь скромной была их конструкция, что я бы не осмелился назвать их домами.

Осторожно приблизившись, я узнал в сооружениях характерные черты нашего зодчества, на сердце у меня отлегло, и рука ослабила хватку на рукояти меча.

– Есть кто живой здесь? – оповестил я о своём приближении.

Сперва я услышал, как захрустел валежник, сухие ветки лопались, по мере того, как кто-то выбирался из одного из домишек.

Так передо мной предстал мужчина в преклонных годах, одетый в полевую форму с фетровой шапкой за плечами.