Зеркала и лабиринты

В конце концов он остановился, присев на скамью у одного из домов.

«… -я дарую тебе возможность закончить то, что ты считаешь работой своей жизни!» – в памяти лейтенанта прозвучали эти слова, сказанные голосом, который принадлежал тому, в кого Митчелл упорно не верил всю свою жизнь.

«– Стало быть, это всё было взаправду!» – размышлял Сайфер.

Это всё могло означать лишь то, что у него, Сайфера Митчелла, автора работа «Парадис», появилась возможность исполнить то, о чём он просил, и во исполнение этого, некто, наделённый силой управлять временем, даровал ему, простому человеку перед лицом смерти, отсрочку.

В руках Сайфера вновь появилась книга, та самая, над которой он работал всё последнее время. Глядя на то место, где обрывалось повествование, лейтенант размышлял над своими действиями. Ему надлежало приниматься за работу, чтобы книга получила своё логическое завершение, как он и просил, однако это означало, что с постановкой последнего пунктуационного знака, закончится и предоставленная ему отсрочка, после чего время вновь обретёт свой бег и то, чему суждено было свершиться – произойдёт.

Эта идея вновь принялась пробовать на прочность характер лейтенанта.

– Что я могу сделать? – размышлял Сайфер вслух – Забрать книгу и бежать отсюда как можно дальше? Но какой в этом смысл, если тот, кто поверил мне – в действительности столь могуществен? Разве не сможет он настигнуть меня – куда бы я не направился? Да и что толку в моём бегстве, покуда я нахожусь в этом «безвременье», я не живу, но существую.

Тогда Митчеллу пришла на ум иная идея.

– А что если я буду продолжать свой сюжет как можно дольше? Если я буду писать книгу дальше, не позволяя повествованию прийти к своему логическому завершению?

Опять-таки, у этой идеи был целый ряд существенных недостатков. Прежде всего, книга в руках Митчелла имела определённое количество оставшихся незаполненными страниц, и это ужа определяло масштабы повествования.

Кроме того, нарочито затягивая с завершением сюжета, иными словами – намеренно избегая этого, Сайфер фактически шёл на откровенный обман и это не сулило ничего хорошего. И даже если допустить, что тот, кто даровал ему «отсрочку», не обращал внимание на прогресс писателя, он всё равно оставался в «безвременье» и с жизнью, это существование не имело ничего общего.