Зеркала и лабиринты

Ничто материальное не увязывалось с образом этого «вестника апокалипсиса», – Селак откашлялся и сплюнул в пепельницу на полу. – Затем он посмотрел на меня, секунды ему хватило, чтобы узнать меня. Каждый его шаг тонул во всепоглощающей тишине, ни одно движение, представь себе, не издавало ни звука. Он подошёл ко мне и взглянул прямо в глаза.

«Не бойся, старина Фрэйн», – сказал он, улыбнувшись и похлопав меня по плечу. – «Тебе нечего более бояться. Оставь все страхи и сомнения позади».

– Вот так он вам и сказал? – переспросил я, уже заканчивая очередную запись в блокноте.

Вместо ответа, Селак несколько раз кивнул, стыдливо отводя взгляд в сторону.

– Я буквально обомлел, парень… Тебе не понять. Но что-то дотронулось до моего, покрытого рубцами страха, сердца. Что-то буквально коснулось его, заставив меня на мгновение замереть, но лишь на мгновение, потому что в следующий миг я выдохнул и ощутил лёгкость, которую не испытывал так давно, что и припомнить не могу.

Я внимательно посмотрел на Селака, в этот момент его лицо выражало столь странную эмоцию, которая меньше всего увязывалась с отталкивающей грубостью лет, отпечатавшейся на коже сетью глубоких морщин.

– Он ушёл, как ни в чём не бывало. А я всё стоял там, один на один с тем чувством внезапного покоя, силясь совладать с единственной, и, пожалуй, самой важной мыслью – что же делать теперь.

Селак окончил свой рассказ, снабдив меня столь исчерпывающими подробностями своей истории, из которой я словно придирчивый самелье извлекал отдельные нотки той информации, которую считал важной в своём деле.

Выходило так, что господин Фэйд, бесследно исчезнувший не так давно, имел обыкновение оказываться в столь разных местах и временах, что видеокамерам наблюдения в коридоре было вполне простительно не уловить его очередного исчезновения. Однако это понимание не снимало вопроса «куда же он исчез на этот раз?». Анализируя историю Селака, я приходил к выводу, что Фэйд, подобно охранителю человеческих судеб, появлялся там, где в нём больше всего нуждались, и очередное его исчезновение могло быть продиктовано делами столь важными, что мне и не следовало бы в них влезать.