Зеркала и лабиринты

 – Когда я ей об этом говорил, я уже держал авиабилет в руке! Всё было решено!

– Вне всякого сомнения, господин Селак, вы человек действия! – заявил я, краем глаза улавливая, как на лестничном пролёте выше, в непроницаемой тени, Сапфир буквально давился со смеху, предвкушая драматичную развязку этой псевдоромантической истории.

– Надо сказать, весь полёт, как только мы покинули аэродром в Сараево, правый двигатель самолёта барахлил, но проводник уверял нас, что всё шло в штатном режиме, будь им не ладно.

«Господин Фрэйн Селак, место И-113, убедительная просьба подойти к консоли технического обеспечения».

– Когда это прозвучало в первый раз, я не сообразил, какого чёрта от меня вообще хотят, но сообщение повторилось, и я последовал указанию. Помню, как другие пассажиры смотрели на меня, будто бы я был какой-то особенный, ни как они все, раз ко мне обращались из самой кабины пилота.

Когда я подошёл к консоли, это было в хвостовой части самолёте, где располагался ещё один вход, меня встретила бортпроводница, одна из трёх. Она улыбнулась мне, кивнула головой, затем повернулась к тому, кто был за её спиной, и судя по всему и выступил инициатором того, чтобы меня позвали.

– Парень! Я обомлел, ухватившись руками за спинки пустых кресел по обе стороны от меня, я едва не осел на пол.

– Это был господин Фэйд? – действуя на упреждение, спросил я.

– Да, мать его за ногу, да! Это был он, траханный господин Фэйд, собственной персоны! Он стоял там! В том же костюме, точь-в-точь что и в день нашей первой встречи! Он стоял там, глядя на меня, всё с тем же выражением лица.

Хотя это и было ожидаемо, я поверить не мог тому, что рассказывал Селак, столь невероятным мне казалась его история, однако, преодолевая собственное удивление, я записывал в блокнот всё, что считал необходимым извлечь из этой истории.

– В руках он держал увесистый рюкзак, с кучей лямок и каких-то скоб. Я тут же признал в этом парашют, как те, что использовались после войны, в странах Юго-Восточной Европы.

«Что, чёрт возьми, это всё означает!» – прокричал я, стараясь, чтобы мой голос, даже на фоне шума работающих двигателей, звучал достаточно внушительно. Впрочем, парень, двигателям оставалось работать совсем не долго.