Бесцветье

После ужина, который прошёл в абсолютной тишине, нарушаемой разве что редкими звуками от соприкосновения столовых приборов с идеально-белым фарфором посуды, Феодор вновь исчез, а Эльвира ещё какое-то время оставалась на своём месте. Эльза убирала со стола, и очень скоро в кухонной комнате не осталось никаких напоминаний о минувшем ужине. Кухарка делала свою работу безупречно, периодически она то насвистывала, то напевала какой-то не хитрый мотив, развлекая сама себя за довольно рутинным занятием.

– Вас никак что-то гложет, госпожа? – спросила Эльза, когда на столе ничего не осталось и убирать больше было нечего – Вы здесь задержались, быть может старая Эльза могла бы вам чем помочь?

Эльвира, словно выпав из липкой паутины собственных мыслей, посмотрела на женщину, после чего ответила:

– Эльза, большое спасибо. Ужин был прекрасным. Всё отлично! Просто я…

– Просто вы не пробовали ещё нашего Замкового вина, – поспешила Эльза и закончила предложение за Эльвиру – если госпожа располагает временем и желанием, то она могла бы составить старой Эльзе компанию.

Эльвира не сразу поняла, к чему вела женщина, но кухарка объяснила ей, что после ужина и уборки, у неё обычно появляются несколько вечерних часов свободного времени, которые она посвящает себе. Теперь она была не прочь разделить их с Эльвирой, например за прогулкой в саду, если гостья имеет к тому интерес. Эльвира охотно согласилась. Сад, очевидно, стал для обитателей Замка, своего рода ареалом времяпрепровождения, в котором они научились чувствовать определённый комфорт.

Снаружи было прохладно, диск солнца уже коснулся горизонта, начиная медленно соскальзывать в закат уходящего дня, оставляя после себя багровое зарево, разливающееся по небу, огибающее тусклые пятна облаков, словно потоки пролитого на голубую скатерть красного вина.

– А вы когда-нибудь задумываетесь, госпожа, что солнце увидит там, на другой стороне? – спросила Эльза, прищурившись глядя на закат.

– Ты говоришь о солнце! – усмехнулась Эльвира, однако делая это так, чтобы данный жест не выглядел как издевка.