Летопись Затмения: Чему быть, того не миновать

До меня только сейчас дошло, что эти причуды не проникают в дома без разрешения, хотя для них стена не преграда. Ну что мелкая, заходи, гостем будешь! – пригласил рыцарь и крылатый конек с серой фигуркой тут же проплыл сквозь окно.

Фигурка радианта оттолкнулась от конька и тот растворился в воздухе. Осталась лишь крохотная женская фигурка, парящая в воздухе. Готфрид подставил ладонь, и радиант плавно опустился на нее, встав на самые носочки, само собой имитируя это. Пепельные волосы призрачной девушки походили на языки пламени или водоросли, вертикально колеблясь в воздухе.

– Ты знаешь, что это значит? – поинтересовался Леон, глядя на то, как друг балуется с радиантом.

– Знаю, он, она или оно, в общем радиант – выбрал меня и теперь будет всюду следовать за мной. Видал такое десятки раз, но понял только сейчас. Всегда думал, что это что-то такое, что происходит с другими, но никак не со мной.

– Ты можешь прогнать его и тогда он оставит тебя в покое, но разве можно прогнать такое чудо?

– Ты прав, так приятно знать, что ты кому-то нужен в этом мире, что у тебя есть кто-то кому ты дорог.

– Есть что-нибудь на примете?

– Нет, у меня с этим туго, сочинительство тебе легко дается. Всегда восхищался тем, как ты просто брал в руки перо и писал… или рисовал. Ощущаю себя обделенным, как будто у тебя есть ключ от потайной двери, а у меня его нет.

– Не говори так, у тебя есть ключи от дверей куда мне хода нет.

– Например?

– Тебе не нужна похвала, мой друг, ты и сам прекрасно знаешь свои сильные стороны. Лучше сосредоточься на имени.

– Беатриче, – со взглядом, смотрящим как будто не в стену, а на линию горизонта, произнес Готфрид.

– Беатриче? – Леон задумался, мысленно вороша кипу пыльных книг в библиотеке личных знаний. – Это имя образовано от Беатрисы, которое в свою очередь уходит корнями к Виатрикс, что в переводе с альвийского значит – путешественница.

– Боги всемогущие! Леон, ты просто ходящая библиотека. Хоть раз подыграй мне и сделай вид, что не знаешь. Я так извернулся, думал ты не смекнешь, эх! – добродушно пожурил друга Готфрид.

– Похоже, Беатриче нравится этот образ, – заключил Леон.