Летопись Затмения: Чему быть, того не миновать

Мол не кожа у древниц, а кора древесная, рога на голове и когтища как у медведя или завров каких!

Леон улыбнулся, представляя, как Готфрид себе воображает этот нелюдимый народ.

– Нет, ничего подобного я не видел. Не ведаю каковы другие из ее рода, но древница с которой я вел разговор, обычная девушка, почти что нашей расы, разве что кожа зеленая. Облачена в доспехи из коры их знаменитого дуба прямо на голое тело. Вероятно, издалека и с перепугу можно и правда подумать, что у них такая кожа. Рога на голове и правда были, только вот это только шлем к которому крепилось подобие оленьих рогов.

Я не услышал и не увидел, как она ко мне подкралась. Вероятно, я был слишком увлечен созерцанием красоты вокруг. Я лишь спросил, как ей удалось подкрасться ко мне так близко, а она посмотрела на меня загадочным взглядом и ответила: «У тебя столь большое сердце, что оно застилает тебе взор».

– Так-так! – Готфрид даже притормозил Диата. – А с этого момента поподробнее, прошу! Что было дальше, не томи же лев! – глаза Готфрида засияли, а лицо озарила улыбка, на которую он всегда был щедр.

Леон лишь меланхолично улыбнулся, посмотрев на друга и ответил:

– Древница добавила: «Но помни, что чем больше сердце, тем легче его ранить».

Улыбка сошла с лица юноши так же быстро, как и появилась.

– Брр, мрачная девица! Хмурость женщину не красит, лишь улыбка… ну и фигура, и еще пара вещей, если подумать. – рыцарь задумался. – Жуткое это место, как вспомню о том, что они похищают маленьких девочек, так оторопь берет.

Поднимать руку на ребенка, ух! У меня аж кровь закипает! В такие моменты я начинаю думать, что двухдневную войну можно было и затянуть…

– Прошу, не будь как все, не суди сгоряча, Готфрид. Это дело неясное, одни говорят, что бедные семьи неспособные прокормить своих детей, продают девочек древницам. Другие молвят, что древницы просят отдать лишь тех девочек, которых одолела неизлечимая хворь. Как на самом деле, никто толком и не ведает, но предполагают, как это водится, худшее.

– Клянусь всем выпитым мною вином, как ты их лихо защищаешь! Поди охмурила тебя та защитница рощи, а? Вы часом траву с ней не приминали? Если последнее имело место, очень надеюсь, что вы не лежали рядом друг с другом как кабачки на грядке.

– Я не защищаю их, а следую добродетелям, которые мы поклялись нести в мир, я за справедливость, мой друг. Пока не доказана вина древниц, не пристало благородным эквиларам дурно говорить о барышнях.

– Что ж, твоя правда.