Флаг

Я продолжал стоять, у меня было время, но весенняя погода была не ахти (мокрый снег, лужи, ветер, пронизывающий до косточек) и дрожь передалась в ноги, и движения стали чаще, и я снова не выдержал и подошел. Она согласилась на кофе, хоть и заказала себе горячий шоколад. Я взял какао и целую гору мини-круасанов, как помню. Не помню, сколько прошло времени, чашки пустели, горы таяли, человек передо мной обрастал все новыми подробностями – закончила институт, работала журналистом, получила литературную премию, на эти деньги пожила в Европе и привезла оттуда мужа, от которого родила чадо с редким даром видеть будущее, и наконец осела в родных стенах, где когда-то слушала лекции парня, по которому сохла Настя Ф.

Перешел на Никитский бульвар, дошел до быстрого перехода, перебежал к «Жан-Жаку», обошел вечную стройку, выбрал направление на дом с граффити парня, в корне имеющего то ли «маяк», то ли «чрезмерное я», и через минуты две уже открывал дверь для низкорослых.

В последний раз я приходил сюда на выставку Флаг.

Она совершила поездку по подмосковным храмам, сфотографировала церковь с погнутым крестовьем, идущих в храм, летающих ворон над луковками. Декан не был против этой социальной вывески. Тема бога, все дела. Целый год висели эти фотографии, я дважды был здесь, отметив для себя поток идущих в Софринский храм – черно-белые, размазанные (мыльница!), словно покрытые грязью, как животные, как часть дороги, тем не менее люди. Социальное заменили детские рисунки на семейную тему. Среди них выделялся «Мой друг» – мальчик с зелеными волосами и широченной улыбкой.

Ксюша не ожидала меня увидеть.

– Ты? Не может этого быть. Зачем ты здесь?

Что делать – она привыкла сперва договариваться по телефону. Будь то вопрос-консультация «А стоит ли пытаться?!.» до признания совсем не телефонного характера. Вы помните, что мне пришлось пережить, чтобы сесть за один стол с ней. На большее я, конечно, не претендовал, но почему-то подумал: вот она съездила в Европу за мужем, а что сделал он, чтобы завоевать ее руку и горячее сердце.

Стоял под снегом и дождем? Напоил ее самым вкусным шоколадом.

– Ты давно видела Настю?

– Позавчера с ней разговаривала. Как она? – опередила она меня. – Ничего, живет, стажируется в «Комсомольце». Говорит, что это куда проще, чем вставать по утрам и озираться: «А чего это ничего не происходит?»

На нее это похоже. Вот как она теперь… в газете. Прощай, кризис. Теперь, понятно, миновал кризис, и я на свалку.