Отжималы

Ноги мои остались при мне. Первого своего квартиранта я взял в дело, о котором расскажу немного позже. «Квартирное общежитие» существовало год, это был очень весёлый период в моей жизни.

В какой-то момент я встал на «тёмную сторону силы» и ушёл в криминал. В каждом из нас сидит преступник. У кого-то преступные наклонности в течение жизни проявляются незначительно. Другие выпускают на волю «криминального джина». Если вы выпустили однажды этого джина, то запихнуть его обратно в бутылку будет уже невозможно. Он будет требовать от вас всё новых и новых криминальных «подвигов».

Это как наркотик, всегда хочется ещё.

Первым моим преступлением стал налёт на компьютерную фирму. В одно не прекрасное для компьютерщиков утро к ним пришёл товарищ в медицинской маске с газовым пистолетом в руках. Было это в начале 2000-х годов, сигнализация и видеокамеры тогда были далеко не у всех. На охране многие директора экономили. В фирме у меня были свои «агенты», они слили мне всю информацию о своей конторе: когда выручку привозят, когда народу в торговом зале мало и во сколько бухгалтерию можно будет «обезжирить».

Крепости проще всего брать изнутри. «Улов» составил 500 000 рублей, что было по тем временам достаточно солидной суммой.

Преступление осталось безнаказанным. Дальше была серия разбоев в отношении юридических лиц. Совершались они по одной и той же схеме: подкуп сотрудников фирмы, сбор информации, затем нападение. Мне чудовищно везло. Я постоянно выходил сухим из воды. Ни сумы тебе, ни тюрьмы.

На разных сомнительных делах я сколотил свой первый капитал. Встал вопрос о том, что делать с деньгами. Я решил заняться делом, о котором речь пойдёт ниже.

Краткая история вопроса

Все мы помним, кого зарубил топором студент Раскольников из «Преступления и наказания» Ф. М. Достоевского. Студент Раскольников расколол череп бабушке-процентщице. Отряхнув её мозги со своих ботинок, он забрал залоговое имущество и был таков. Надо сказать, что русские классики вообще плохо относились к банкирам.

Пушкин, Достоевский и Гоголь крайне негативно относились к ростовщикам в своих произведениях.

Такого же мнения придерживались Шекспир, Данте Алигьери, Бальзак и Байрон. Особенно кровожадным является образ ростовщика Шейлока в произведении Шекспира «Венецианский купец». Шейлок предоставляет ссуду купцу под залог мяса с его собственной груди. Банкиры не любят, когда их называют ростовщиками, но суть кредитования от этого не меняется.