Венец эволюции

Его словно парализовало, в голове бешено завертелись мысли:

– Кто это может быть? … Как он смог так бесшумно подкрасться?

– Здравствуй, мил человек, – раздался голос, и перед Артемом появилось улыбающееся лицо мужичка.

На вид ему было не больше пятидесяти лет. Невысокого роста, с круглым лицом и большими добрыми глазами, в которых сквозь задорный прищур проблескивала глубокая сила знаний. Седые волосы и густая борода придавали ему вид древнего старца-мыслителя. Из одежды на нем были потертые холщевые штаны и рубаха, да на ногах старые сапоги.

– Что молчишь, небось, язык проглотил? – широко улыбаясь, заговорил старик. – Не спалось мне. Выглянул в окошко, гляжу, а там кто-то бродит. Дай, думаю, пойду подмогу, а то места у нас тут темные, дорожки запутанные. Не ровен час, того и гляди, заблудиться можно.

Голос у старика был добрый, звонкий, внушающий доверие, и Быков немного успокоился.

– А я, по-видимому, как раз к вам и ехал. Вас ведь, Епифан Тимофеевичем, зовут? – поборов оцепенение, сказал Артем.

– Точно так, – старичок загадочно улыбнулся. – Как только люди меня не кличут: и ведун, и колдун, и знахарь и чудодей.

– И это все, правда?

– Люди, зовут нас теми, кем хотят видеть, а в действительности мы лишь те, кем сами стремимся быть, – знахарь тяжело вздохнул, – Ведь ты тоже, не просто так, ко мне в гости пожаловал?

Артем открыл рот, не зная, что сказать.

– Да что мы, так и будем стоять в лесу? Пойдем в дом.

И не дожидаясь ответа, старик побрел по тропинке.

– Сейчас только габариты выключу, – крикнул вслед Быков. – А то, аккумулятор может…

Артем замер на полуслове. Повернувшись к машине, он обнаружил, что фары больше не горят.

– Чертовщина какая-то, – выругался Артем и поспешил догонять мужичка, который, не смотря на почтенный возраст, уже скрывался за поворотом.

Часть 2.

Жилище Епифан Тимофеевича представляло собой небольшой деревянный домик с соломенной крышей, гармонично расположившийся в центре живописной поляны. Однако, при беглом осмотре оставалось не понятным, как в таком строении можно было жить зимой. Отворив дверь, в лицо ударили непривычные запахи. В основном пахло травами и разными настоями, но к ним примешивались еще какие-то другие, до боли знакомые запахи, волнующие душу и навевающие отдельные воспоминания.