Машины времени в зеркале войны миров

Что это за группа Coil еще?

– Ну как же, – эмоционально отвечаю я ему, – группа Coil. Джон Баланс и Крис Кристоферсон. Мои любимые музыканты. Наркоманы. Алкоголики. Гомосексуалисты.

– Фу, какая мерзость, – отвечаю я ему и, предварительно глянув вниз, выкидываю сигарету из окна, – какая взрывоопасная смесь. Они еще выпускают свои альбомы?

– Нет, они умерли. Сначала Баланс упал с лестницы и сломал себе шею. Потом Кристоферсон тихо умер во сне. Теперь они на небесах и ждут встречи с нами.

– Слушай, зачем ты мне это рассказываешь? Я не хочу слушать их музыку.

Я не хочу употреблять наркотики. Это вредно и ведет к половому бессилию.

– Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха, – я покатился со смеху, – наркотики ведут к половому бессилию? Где ты это прочитал? Насмешил. Но мы ведь решили не просто употреблять наркотики. Мы решили совершить ритуал, где музыка – это дверь. А специально подобранные вещества – это ключ.

– Ключ к чему? – не понял я.

– Этого мы еще сами не знаем. Возможно, они – ключ к осознанию себя, как машины времени.

– У меня появляются нехорошие ощущения, бро. Ты точно ничего не употребил только что, ну или накануне?

– Ничего я не употребил. Я все с собой принес.

– Что ты с собой принес?

– Все я тебе рассказывать не буду. Должна же быть какая-то интрига. Для первого этапа у нас все есть. Это ингредиенты для приготовления ******** (зачеркнуто цензурой) и двойная виниловая пластинка группы Coil. Сегодня мы будем слушать первую сторону. На ней записана одна композиция 7-Methoxy-Beta-Carboline (Telepathine).

Это как раз то, что мы будем употреблять.

– Мы музыку будем употреблять?

– Нет. Вещество. Послушай. Извини за оффтоп. Я давно тебя спросить хотел. Скажи, а почему сейчас наш диалог обычным шрифтом в книге оформлен? Не логичней бы было, например, твои реплики обычным шрифтом излагать, а мои, например, курсивом выделять?

– Нет. Не логично. Так было бы логично, если бы я прикидывался, что с кем-то посторонним диалог веду. Со своим эго, например. А я сейчас сам с собой разговариваю.

Я всегда, правда, сам с собой разговариваю, но зачастую разыгрываю целые пьесы и играю подчас за несколько персонажей. Иногда количество этих персонажей доходит до нескольких десятков. Плюс массовка.

– Круто, – выдавил из себя я это слово. Я сейчас реально испугался. У меня мурашки по телу побежали, – меня, что ли нет? Ты за меня играешь?

– Не ссы Капустин, поебем и отпустим, – я улыбнулся, но затем стал сосредоточенно серьезным, – я пошутил.