Стеллар. Трибут

Оскал усмехнулся, оценив замысловатый пирсинг мертвой девицы и необычную заостренность ее ушей. Шива, Азур-измененная, в Конвое таких две трети. Наверняка среди Бродяг пользовалась популярностью. Не совсем то, что надо, но хотя бы имеется Источник и совпадает пол…

По короткой команде Техноманта двое подручных подхватили тело и пронесли внутрь фургона, положив прямо на пол. Оскал жестом приказал им убираться и плотно затворил двери. То, что должно произойти, не стоит видеть любопытным.

Он встал над мертвым телом, достал из криптора длинный металлический цилиндр, блеснувший бериллиевой бронзой.

С негромким щелчком диафрагма на одном конце предмета открылась. Из наклоненного «хранилища умбры» на труп медленно полилась тягучая черная струйка.

То, что осталось от Эвелин Мэйл. То, что забрал Оскал в разгромленной лаборатории.

Не имело значения, жива или мертва жертва. Техно-органический инопланетный захватчик был способен перестраивать на молекулярном уровне любую материю, превращая ее в новый функционирующий организм.

Даже укрощенная гением Сумрака, первого из Одержимых, Тьма была смертельно опасна. Но смерть – оружие обоюдоострое…

Тьма кляксой растеклась по обнаженной коже, жадно впитываясь внутрь. Оскал много раз наблюдал первые метаморфозы инфицированных – неестественная бледность, выступающие на коже черные прожилки. Тьма, проникая внутрь, миллиардом микроскопических частиц внедрялась во все органы, за несколько минут полностью заражая тело.

Тело мертвой девушки дернулось, пальцы заскребли по полу.

Она выгнулась, широко открыла рот, вдыхая воздух, распахнула глаза. Ни зрачка, ни радужки – сплошная чернота. Рана на шее еще виднелась, но со сверхъестественной скоростью зарастала, превращаясь в ветвистый синеватый шрам.

Девушка забилась, перевернулась на бок, дергая руками и ногами. Первое сопряжение всегда сопровождалось подобными судорогами. Настройка энергоинформационного обмена между инфицированным организмом и сущностью, которую азурологи Утопии назвали «анима», требовала некоторого времени.

Оскал прекрасно помнил, как неприятна эта процедура.

Воскрешенная поднялась на четвереньки, захрипела, хватаясь за горло. С трудом встала, цепляясь за край стола, ощупала себя, тело, лицо. Снова выругалась, глядя на худые смуглые руки, покрытые татуировками, и пальцы с шипами алых ногтей. Голос был незнакомым, но интонацию Оскал узнал бы из тысячи.

– Привет, Иви. Как ты себя чувствуешь? – Техномант позволил себе слегка улыбнуться.