Стеллар. Прометей

– Ты позвал, старый друг, – обратилась она ко мне. Затем обвела взгляд площадь, ряды Инков и продолжила: – Время пришло. Ты собрал свой рой. Бина Ши готовы давно.

Я медленно, очень медленно кивнул.

Сеятель на проекции со Звезды с оглушительным треском оторвался от поверхности Земли, оставив под собой огромную звездообразную воронку, окутанную облаком снежной пыли. В нее с грохотом рушились ледяные утесы, в стороны расползались трещины исполинских разломов. Последствия подобного катаклизма наверняка заставили корчиться в судорогах весь Фиордас, и я лишь надеялся, что Звездный Выстрел достаточно хорошо защищен от тектонической активности.

– Мы идем, – сказала София. – Мы ждем вас, мертвый рой. Мы будем сражаться вместе.

Она грациозно вытянула руку, и с тонких пальцев сорвалась азур-искра, прянувшая в мою сторону. Палящая, обжигающая, неизмеримо мощная – но это не было атакой. София просто «заряжала» А-накопитель артефакта Прометея. Разряд с шипением втянулся в Знамя, и спустя мгновение с негромким гудением в верхней трети распахнулось широкое, как будто змеящееся по ветру, полотнище голографического штандарта.

Площадь синхронно ахнула – это выглядело впечатляющим финальным аккордом. Над каждым Инком, принесшим присягу, неожиданно высветился позывной, фракция и личный сигнификатор, на мгновение создав жуткий цифровой хаос. Затем все иконки, сломавшись, вихрем дополненной реальности влились в призрачное Знамя, расширив его и образовав по краю серебряный кант, состоящий из множества мельчайших деталей.

«Дыхание Славы» включилось сразу, раскатилось ошеломляющей горячей волной, исходящей от меня. Все Инки, вся Эспланада, синхронным движением снова опустились на одно колено. Знамя оказалось мощнейшим ретранслятором, образовавшим странный симбиоз с моим пси-полем, и сейчас все бессмертные казались единым целым, живым организмом, чье сердце билось в унисон с моим собственным.

Восторг. Пронзительное счастье – быть частью неизмеримо большего. Умом я понимал, что это следствие «Дыхания» и загадочной роевой магии Бина Ши, навязанной людям, но сейчас это не казалось чем-то плохим, скорее наоборот – сердце щемило от тревоги, что наше единство может уйти, рассыпаться, превратиться в утекающий сквозь пальцы песок.

Поразительное, непередаваемое чувство. Я был ими – а они мною, и мне, Заклинателю-менталу, видящему насквозь их души, вдруг стало отчетливо ясно, что нужно сделать для окончательного и бесповоротного изменения наших судеб.