Стрела, монета, искра. Том II

– Я буду ждать, сколько надо! И мне не нужен другой! – надсадно стонала Валери, выжимая из клавесина все соки.

Песня была полна остроумных рифм, вроде «одной» – «с тобой», искусных метафор: «ты – мой лучик во тьме», метких сравнений: «расцветает, как цветок», тонких намеков: «я воспарю, словно птица, лишь бы парить с тобой». Кроме того, Валери обожала слог «ой» – им заканчивалась половина строк. Слушатели веселились от души. Северная принцесса едва сдерживала смех, граф Шейланд улыбался во все тридцать два, Бекка зажимала губы ладонью, чтобы не прыснуть от хохота.

Мира теребила локоть подруги на самых забавных моментах, даже губы смурного Итана играли улыбкой. Валери не замечала ничего вокруг себя – видимо, она с головой (и со вздымающейся грудью) унеслась в мир мечтаний.

– Знаю: узришь меня ты с царственной высоты,

Сердцем воспримешь ценность истинной красоты,

Той, что таится в союзе верности и чистоты,

Робости, скромности, нежности, ласки и доброты.

На «истинной красоте» леди Аланис забыла о величавой маске и прыснула, как девчонка.

Император не сдержал усмешки на долгом перечне достоинств, что приписала себе певица. Валери раскачивалась из стороны в сторону, не в силах сдерживать бурю чувств.

– Мы прочитаем вместе каждую из страниц:

Видишь, вот пара влюбленных в виде прекрасных птиц,

Видишь, вот тут я сгораю в нежных твоих руках,

Здесь от беды спасаю, и мне неведом страх,

Вот наш сыночек играет, вот сделал первый шаг,

Вот, как цветок расцветает, дочка на наших глазах.

В «сыночка» и «дочку» певица вложила целый океан печальной нежности. Северная принцесса притворилась, будто смахнула с лица слезы умиления. Увидев это, Аланис хохотнула, а с нею и Мира, и Бекка, и полдюжины лордов императорской свиты.

– Только сила искусства может объединить мир, – шепнула Мире южанка.

Верно: слушатели были восхитительно едины в своем веселье.

– Пусть она поет перед враждующими армиями, – ответила Мира. – Полководцы обнимутся и заключат мир.

Бекка зажала рот рукой, а леди Аланис подарила Мире благосклонную улыбку.

Лишь один человек в салоне не разделял общих чувств – Серебряный Лис. Он слушал, полуприкрыв глаза, и, похоже, действительно восторгался глубиною чувства певицы. Покачивал головой, мечтательно хмурил брови и, конечно, сам становился предметом насмешек. Леди Аланис не постеснялась угадать его мысли:

– Ах, вот бы так пели обо мне! Ах, меня бы так любили!..