Павлиний хвост

Но строгий разговор с дочерью состоялся лишь тогда, когда юный воздыхатель на Асин день рождения устроил под окнами фейерверк из сотни спичечных коробков, набитых марганцовкой и алюминиевым порошком от краски-серебрянки. Этими коробками Сергей выложил на земле надпись «Я тебя люблю», и когда они шипя загорелись, наполняя двор фонтанами искр и едким дымом, все не на шутку перепугались. Кто-то даже вызвал пожарных. Это был настоящий переполох. Мама тогда сильно разошлась, гневно поливая и Сергея, и его родителей, и праотцов, и праматерей.

Папа тоже был суров, но в уголках его строгих глаз все-таки светился еле заметный радостный проблеск, будто отражение необычного признания молодого кавалера. Конечно, это было глупо, но, елки-палки, красиво и весьма убедительно! А Ася? Ася была в тихом восторге, но не от самого признания, а от того, как оно было сделано. Одному богу было известно, как она любила все яркое, праздничное и красочное. «И как это Серенький догадался?» – думала зачарованная подруга, и в ее огромных восхищенных глазах отражались не то снопы искр, не то сказочные звездные россыпи, на мгновение осветившие мрак колдовского черного неба.

Для всего окружающего мира безалаберный старшеклассник был хулиганом и разгильдяем, и только Ася догадывалась, какие страсти кипят в его душе. Он ощущал себя исследователем, проникающим своей мыслью в тайны материи, первопроходцем и пионером-естествоиспытателем, идущим нетореной тропой вперед во имя науки и прогресса. Таким он и был: страстным и порывистым, остроумным и талантливым, но в то же время и удивительно ленивым, презиравшим рутину и каждодневный труд.

Дети росли, школа заканчивалась. Юноша превратился в долговязого неуклюжего кузнечика, а девушка расцвела, как благородная и утонченная чайная роза.

Ася настраивалась на продолжение музыкального образования, брала уроки, посещала подготовительное отделение в консерватории, а Сергей все валял дурака, так и не решив, что будет делать дальше, и только к середине десятого класса нечеловеческим волевым усилием взялся за ум и обложился учебниками.

Старания школяра на финальном рывке не пропали даром. Ко всеобщему удивлению он блестяще сдал вступительные экзамены в МГУ и таки взял приступом храм науки на Ленинских горах, с первого раза поступив на геологический факультет. Почему на геологический? Точно никто не знал. Наверное, ради романтики полевых сезонов, песен у костра. Ну и во имя высшего образования, конечно, на котором настаивала его бабушка.