Темный Исток: Гончие Дзара

Если днем Великий боиджийский лес радовал глаз всеми оттенками зеленого, то с наступлением ночи раскрывалась его подлинная красота. Люминесцентные цветы и лишайники, покрывшие едва ли не всю нижнюю часть паатов и заливавшие округу голубовато-сиреневым светом, придавали ему особое полумистическое очарование. И это невзирая на полчища ночных хищников, резво снующих с ветки на ветку в поисках еды. Китхи, гуатаны, крохотные туа-летяги, кого здесь только не было! Попалась даже колония плотоядных лоз, в чьих ловчих сетях болтались иссохшие останки заплутавших жертв (притом не только животного мира).

Вдруг махди-наездник сказал практически на чистом риоммском:

– Навернешься в такую сеть, доставать не полезу.

Я принял предупреждение не слишком развевать рот по сторонам, но от вопроса не удержался:

– Он что, вас всех нашему языку обучил?

На что абориген, громко фыркнув, отозвался чуть ли ни с возмущением:

– Мы не такие дикие. Многое знаем и сами.

Резонно, учитывая, что я практически ничего не знал о махди.

Прежде, чем Затворник дал сигнал на снижение, мы преодолели под кронами еще несколько километров. И вот что удивительно: за все время полета, занявшего с полчаса, я ни разу не услышал просьбы задействовать ихор.

Пришлось напомнить.

– Ты же сказал, что не знаешь, где искать место. – Мы спикировали на одно из мертвых деревьев, насквозь проросшего мерцающими бледной синевой лозами-паразитами. Под стволом, дико изгибавшимся почти параллельно земле, обнаружилось нечто вроде прогалины, куда по неведомой причине ни одно растение не осмеливалось пустить побеги.

– Я сказал, что не знаю, что искать, – ухмыльнулся тот по-идиотски, спрыгнув на толстую ветку. – Остальное ты сам додумал.

Я молча закатил глаза. Спорить бесполезно.

Спешившись, сам спросил:

– Что я должен сделать?

– Пусти ихор по прогалине. Глянем, как он среагирует.

– Почему ты вообще решил, что это именно то самое место?

Затворник долго всматривался мне в лицо, а потом ответил с улыбкой:

– Я же говорил: есть кое-какой опыт.

Что бы это значило? Уточнять я, конечно же, не стал. Да и к чему? Знал же, что наболтает всякой чепухи, от которой голова потом только пухнет. Лжи в этом своенравном балагуре, может, и не ощущалось, но вот недомолвок – устанешь считать. Не будь я сам чрезмерно любопытным, на шаг бы в этот лес даже не ступил.