Темный Исток: Гончие Дзара

Мысли путались и перемешивались с вопросами: кто и когда сумел меня сюда заточить?!

Но ведь это не амнезия, верно?

В голове мелькнули обрывки воспоминаний о предательстве Дианы Винтерс, о смерти Ди Аргуса и шаманки Тассии Руэ, уничтожении Храма лейров… Однако ни единого намека на сколь-нибудь последовательное развитие этих событий. Сплошной молочный туман, из глубины которого доносились обрывки ощущений и чувств… Я помнил все, и в то же время как будто ничего. Я помнил отчаяние. Помнил гнев и собственную неуверенность.

Но самое главное – я помнил одиночество. В пустыне, где на сотни тысяч километров не осталось ни единой души. Кроме…Я дернулся вновь, стукнувшись лбом о прочное стекло.

Удар вышел несильный, но даже его, казалось, должно было хватить, чтобы привести чувства в порядок. Паника больше не приближалась. В отличие от приступа клаустрофобии, нарисовавшегося откуда не ждали.

Чтобы немного отвлечься, я решил осмотреть себя и понять, чего ради оказался в «хрустальном гробу».

Разум отказывался принимать факт, что мертвенно-бледное тело, с ног до головы усыпанное порезами и ссадинами, принадлежит мне. Ран было столько, что и не сосчитать. Некоторые уже затягивались, но большинство все еще зияли рваными краями, из которых сочилось нечто, менее всего напоминавшее кровь… Густые темные эманации с яркими алыми крапинками, похожие на разлитые в воде чернила, растворялись в целебной жиже без остатка.

Естественно, я знал, что это такое. Только не представлял, что когда-нибудь увижу Тени в своем, если можно так выразиться, изначальном воплощении.

Открытые раны заметного дискомфорта не доставляли, за что спасибо стоило сказать анестетику, растворенному в окружавшем сиропе. Если не считать легкой дезориентации и страха быть запертым в банке навечно, я чувствовал себя практически так же хорошо, как до своего решения отправиться на поиски Гробниц юхани.

Решив, что время ответов все-таки пришло, я забарабанил по стеклу, в надежде, что кто-нибудь все же откликнется и поможет во всем разобраться. Я понятия не имел, можно ли говорить в этом наморднике, но на всякий случай попытался:

– Эй! Здесь есть кто-нибудь?!

В ответ тишина.

Но я был бы не я, если б отчаялся. Набрав в легкие побольше фильтрованного кислорода, постарался выкрикнуть громче:

– Эй! Кто-нибудь?!

И снова ничего.