Паноптикум

Я думаю, что наша цивилизация неправильно выстраивала причинно-следственную связь все это время. На самом деле весь так называемый объективный мир есть лишь порождение сознания. Можно сказать, что каждое сознание создает свою реальность, а объективный мир – это усредненный концепт, что-то вроде общей галлюцинации энного количества людей, вот и все. То место, где мы с тобой сейчас находимся – неважно, сон это или нет, – является для нас с тобой объективной реальностью, так к чему вопросы?

– Ты не совсем прав, – качает головой Дима.

– А ты когда-нибудь это проверял? – спросил, наклоняясь над столом, дядя Лейбниц.

– Проверял что? – опешил Дима.

– Каково это – умереть в этой твоей объективной реальности?

– Нет.

– А чего тогда языком мелешь?

Они замолчали. Оба. Дима немного опешил от агрессии в голосе всегда спокойного и дружелюбного дяди Лейбница, а старичок же просто принялся пить чай, осторожно втягивая жидкость в себя сложенными в трубочку губами.

– Ты ведь был на моей могиле, – произнес дядя Лейбниц, кидая на Диму странный, несвойственный ему взгляд.

– Был, – буркнул в ответ Дима, чувствуя, как холодеет кожа на затылке.

– Ну вот тебе и ответ. Я же умер. Умер по-настоящему, причем еще до пришествия кантовитян. Меня похоронили седьмого августа две тысячи одиннадцатого года, за три недели до твоей свадьбы, а теперь я сижу здесь, прямо перед тобой, на своем механическом стуле и попиваю чай. Что ты скажешь мне на это?

– Даже не знаю.

– Калиновка была подвержена инопланетному воздействию, и это не первый случай чего-то подобного на нашей планете. Если ты попробуешь вернуться сюда в так называемой реальности, то найдешь это село, будь уверен, но это будет лишь ширма. Они сделали копию всей этой территории где-то в космосе и переместили туда людей, а на Земле оставили двойников прежних жителей. Болванчиков.

– А ты видел этих кантовитян, тех, кто все это устроил? – подался вперед Дима.

– Нет, но боюсь, что ты можешь их увидеть. Это ведь они позвали тебя сюда.

– Никто меня не звал. Я сам хотел тут оказаться. Я здесь все детство провел.

– Теперь ты уже не ребенок. Сколько тебе лет, Дима?

– Больше тридцати.

– Как беспощадно быстро время…

Дима попробовал чай – тот был со вкусом мелиссы и мяты, а еще он отдавал шиповником, бергамотом и экстрактом чего-то невероятно ароматного и вкусного.