Паноптикум

Связи между молекулами нарушились, точно похерились и проржавели цепи, державшие за ноги рабов, чьи головы были наклонены таким образом, что лица становились параллельны грубой земле, которая впитала уже столько крови, что можно было бы создать целое море, глубокое и просторное, как возведенный в квадрат Байкал.

Дверь, потрепанная шершавыми ветрами, приотворилась, и силуэт дядюшки Лейбница воссиял в проеме, точно это был апостол или пророк. Такие ассоциации, появившиеся в голове у Димы, снова напомнили ему о месте, где он видел дядю Лейбница последний раз.

– Проходи, милый гость, – сказал старичок, делая широкий жест правой рукой.

Дима зашел внутрь дома. Яркость освещения сразу убавилась, все притемнилось и притаилось. Лейбниц провел Диму на кухню и любезно пододвинул к нему стул.

– Спинка у стула откидывается на такой уровень, на какой тебе будет удобно, – сказал ему его дядя, садясь напротив Димы за стол на другой стул. – Там, сбоку, есть специальное колесико, с помощью него можно менять угол наклона спинки.

– Ты сам все это соорудил? – спросил Дима, имея в виду не столько даже стул, сколько другие странные предметы, находившиеся на кухне у Лейбница.

– Мне немного помогли кантовитяне.

– Кантовитяне? – Дима чуть подался вперед, облокотившись локтями на плоский прямоугольник белого стола. – Кто это такие?

– Ты же помнишь, что произошло тогда, одиннадцать лет назад? Ты еще в тот год женился. – Дядя Лейбниц почесал свою черную, с сединою на кончиках волосков бровь, почему-то глядя куда-то вниз.

– Я помню тот свет. Зеленый свет. – Дима даже чуть прикрыл глаза. Та вспышка света, что пролился водопадом из огромного космического кувшина, до сих пор стояла у него перед глазами. Порой ночью, когда сон и явь становились так близки друг к другу, что мозг его оказывался сразу и тут и там, он видел, как свет этот проникал сквозь ставни домов, заползал в зазоры меж досок, затекал в дымоходы и прыгал в открытые окна.

– Да, зато теперь тут все порой желтым туманом залито, – заметил старик.

– Да, я видел его. Откуда он?

– Дует с востока.

– А что там, на востоке?

– Заводы там какие-то. Они строят все и строят.

– Кто строит?

– Люди. Наши с тобой соотечественники.

Дима услышал тихий шум, похожий на шелест листьев в воде, и огляделся. На небольшой, похожей на ящик плите грелся чайник.