Паноптикум

– Еду приготовлю, прежде чем детей в школу вести.

– Ты же днем дома, зачем так рано вставать, чтобы приготовить еду?

– У меня сегодня будет много работы. Нужно накладные закрыть.

– Понятно.

– Кофе будешь?

– Ага.

Вика отправляется на кухню в своем домашнем халате. Полненькая жопа двигается под тканью. Дима пытается вспомнить, когда они последний раз занимались сексом. Кажется, это было где-то две недели назад.

Он встает и одевается. Голова тяжелая ото сна, и тягучая лень расползается по предательски слабым и мягким мышцам.

Нужно идти на работу. Да уж.

На кухне они пьют кофе из эмалированных кружек. Вика ставит вариться рис и котлеты жарит. Дима съедает пару бутербродов с паштетом и закуривает сигарету. Кофе ему нравится. Они покупают настоящий зерновой кофе и мелют его дома в кофемолке, а потом варят в турке. Получается очень вкусно. Сейчас он пьет сорт «Че Гевара». «Кофе с ароматом терпкого кубинского табака» – так написано на этикетке.

«Чтобы добиться многого, вы должны потерять все», – вспоминает он цитату товарища Че.

И откуда она взялась в его памяти?

– Как настрой на рабочий день? – спрашивает у него Вика. – Как бодрость духа?

– Да вроде бы ничего, – отвечает он, удивленный ее искренней заинтересованностью в голосе. Что это с ней?

– Слушай, я тут подумала, ты не хочешь на Новый год к моим родителям съездить? Дети хотят туда.

– Ну-у, да, конечно.

– Если не хочешь, то так и скажи. – Она пожимает плечами, делая глоток кофе. Смотрит при этом куда-то поверх Диминой головы.

– Да хочу, хочу. Просто я думал еще с друзьями встретиться. – Вика снова пожимает плечами, затем идет смотреть на котлеты, а те жарятся и шипят. Шкворчат!

– Не думал еще, что детям дарить? – спрашивает у него жена.

– Нет, ведь только ноябрь.

– Это да. Времени еще вагон. Только не заметишь, как быстро он пролетит.

Дима какое-то время думает, потом, собравшись с мыслями, говорит:

– Я сейчас увлекаюсь разными физическими теориями, и, знаешь, возможно, мы живем сразу и в прошлом, и в настоящем, и в будущем.

Но мы можем лишь догадываться об этом. Если бы мы были существами более высокого порядка, то могли бы перемещаться по времени своей жизни в самых разных направлениях совершенно свободно. Время было бы для нас дополнительным измерением, как длина или широта. Но у нас нет такой опции, однако порой мы чувствуем что-то такое, связанное со временем. Например, в своих снах я могу отматывать время.