Воскресший закат

Его руки блуждали по ее телу, поглаживали грудь, стискивали бедра, но все эти движения ничего не пробуждали. Ноль. Нелли прикрыла глаза. Она не хотела обижать его, но и не желала позволять игнорировать себя.

– Нет, – Нелли отстранилась. – Сема, я еще не готова. Давай перенесем? У меня бабушка умерла несколько дней назад, мне совсем не до секса. Пожалуйста, дай мне немного времени.

– Прости.

Он пытался выровнять дыхание и как-то поправить натянувшуюся донельзя ширинку.

– Я просто соскучился. Ты права, не будем спешить.

Они примирительно поцеловались. Но соврали бы, если сказали, что эта ситуация не оставила осадка. К тому же, войдя на кухню, обнаружилось, что у хозяйничевшей на кухне Лады уши и щеки горели румянцев. Случившееся не осталось незамеченным.

– Нелль, поехали в город, чего ты тут одна? – сестра разливала по чашкам чай и тщетно пыталась не выдавать себя.

– Не могу. Мне там тяжело находиться.

– О! Слушай, – та подозрительно приободрилась. – Нелль, а ты не против, если я там поживу? У меня парень есть, мы хотели бы уединиться.

– Эм, хорошо, – с недоумением ответила она. – Но обещай, что там будет порядок!

– Честное индейское! Сем, может тогда поедем? Поздно уже.

На умоляющий взгляд Лады Семен закатил глаза. Хоть он выносил ее с большим трудом, но особо возражать не стал.

– Ладно, поехали. Нелль, я приеду на днях, – он кивнул, отставив пустую чашку.

– Хорошо.

Он наклонился и чмокнул в губы на прощание. Но Нелли по какой-то неведомой причине не чувствовала в этом жесте теплоты и искренности.

Последний год у нее регулярно возникало ощущение, что она не являлась действующим лицом собственной жизни. Наблюдая за другими, она видела, как те строили свою жизнь, меняли ее и менялись сами. Проходили через трудности, занимались своими делами, и все они жили по-настоящему. Вот как Лада. У нее все только впереди – учеба, перспективная работа. Все возможности и двери перед ней открыты, а у Нелли… Авария будто поставила крест на будущем.

Нелли стала ловить себя на том, что чувствует себя декорацией к чужим жизням. Люди проносились мимо нее, увлеченные своими заботами, проблемами, событиями, а ей самой как будто не нашлось места в этом потоке. Она чувствовала себя зрителем, что лишь смотрел кино. Персонажи проживали свои судьбы и им до зрителя нет никакого дела.