Прогулка по жизни

– Эдуарду, сынок!

– Здравствуй, папа! – тот быстренько подскочил к отцу, и они крепко обнялись.

– Наконец-то ты вспомнил о нас с матерью!

– Пап, ну что ты такое говоришь? Я приезжаю на каждые каникулы. Чаще не могу, у нас строгие преподаватели, ты же знаешь! А вот вы с мамой могли бы ко мне приезжать, почему вы этого не делаете?

– Ой, нет, увольте! Я не переношу городской суеты, а Рио – это суета сует. Да и чего нам тревожить ваше с Джессикой гнёздышко (для справки: дон Франсишку купил Эдуарду в Рио пятикомнатную квартиру в дорогом районе) своими наездами!?

После этих слов Эдуарду потупил взгляд и поменялся в лице.

– Ты чего, сынок! – дон положил ему руку на плечо. – Поругались что ли?

– Да нет же. Просто… – он завис, а его мина стала ещё кислей.

– Что у вас случилось, сынок? – тут уже влезла мать.

– Просто мы решили пока пожить раздельно, чтобы разобраться в своих чувствах друг к другу… – он присел на диван, медленно погружаясь в себя.

– Ты не уверен в своих чувствах к ней? – теперь мать положила ему на плечо левую руку, а правую на колено, пытаясь заглянуть в глаза.

– Я-то уверен…

– Вот дрянь такая. – она прижала его к себе. – Да она просто себе цену набивает, неблагодарная.

– Мама, не говори так о ней! Джессика очень хорошая, просто… – он опять замолчал.

– Ну да, хорошая… – Аурелия начала заводиться, но её перебил своим басом Франсишку.

– Не хватало ещё, чтобы Эдуарду Тадеуш нюни распускал. – это звучало сердито. – Я вообще не понимаю в чём проблема.

Над предложением Эдуарду долго не думал. Он отхлебнул минеральной воды прямо из графина, стоящего на столике у дивана и двинулся вслед за отцом. Войдя в кабинет, он застал отца разливающим дорогой виски по бокалам.

– На, выпей. – дон передал сыну один, а второй махом осушил сам. Затем налил ещё.

Эдуарду тоже не стал целковаться, но так быстро крепкий виски ему не поддался. Выпив, он немного по жмурился, затем поставил бокал на отцовский стол, а тот, в свою очередь наполнил его по новой.

– Честно говоря, сынок, меня за сердце хватает, когда я вижу тебя таким. Но не потому, что я сострадаю тебе, а потому, что не могу смотреть, как Эдуарду Тадеуш распускает сопли.