Красные стрелы

Мужчина в твидом пиджаке уже не мог сдерживать смех, он принялся буквально хохотать. Глаза его сузились, и из них полились слёзы. Он начал хлопать себя ладошками по коленям, точно ребёнок в цирке, смотрящий на красноносого клоуна, чьё лицо размалёвано идиотическим гримом, а руки заняты подбрасыванием шариков, безумным жонглированием. Шарики эти похожи на отрубленные головы. В их лицах навсегда запечатлена маска потустороннего ужаса, что свидетельствует о том, что они были убиты посредством долгих насильственных действий, пыток.

Смех лился изо рта мужчины кроваво-красным ручьём какого-то дьявольского злорадства. Зубы его вдруг закрошились и посыпались белым песком на чёрные брюки, припорашивая их пепельной крошкой холодного снега.

Линии царапин на двери неожиданно стали превращаться в какие-то узоры или даже рисунки. Я видел на своей двери узкие полосы, которые вырезали длинные ножи и бритвенные лезвия.

– Что смешного? Что смешного, урод?! – закричал я на мужчину в твидовом пиджаке.

Он ничего не ответил мне, лишь его адский смех лился и лился через пустоты в дёснах: невообразимо безумный, иррациональный, принципиально нечеловеческий.

– Успокойтесь, Антон, всё будет хорошо, – доктор заботливо положил мне на голову свою влажную сахарную ладонь, прикрывая глаза мне желтовато-красной яичной пеленой. А из кармана его халата по-прежнему торчала рукоятка ножа. Она наливалась красным багрянцем, точно закатное небо, что отражается в кроваво-красных глазах наркомана.

Когда я проснулся в следующий раз, то был уже один в комнате. Справа от меня, на столе, вибрировал мобильник. Я встал, мысли в моей голове при этом покачнулись и зашатались. На телефоне было несколько пропущенных звонков от неизвестного номера. Я не стал перезванивать. Этот пугающий сон, что я видел, поселил во мне тревогу. Да это и не было похоже на сон. Скорее на галлюцинацию. Было утро, но я не ощущал его. Для меня всё ещё длилась ночь – она была густой, и само бытие в ней было вывернуто наизнанку, развёрнуто обратной, тёмной и мрачной стороной.

Рука огромного потустороннего художника выводила эту картину ночи в технике импасто, что позволяло лучше показать всю глубину подвселенского ужаса, который хранят в себе массивные нуль-пространства чёрных дыр.

«Я подберу Антону соответствующее лечение», – вспомнил я слова доктора, который имел глаза убийцы, глаза демона, ибо сияло в них чистое и неприкрытое зло.