Стрела, монета, искра. Том III

Почему так мало? Сейчас он мог бы съесть целого кабана! Много позже Хармон порадовался, вспоминая этот день, что ему не дали ни кабана, ни хотя бы куриного бедрышка: ведь известно, что наесться мяса после долгого голода – это путь к мучительной и отвратной смерти. А в тот миг он лишь тосковал по еде, что исчезла так быстро, и пялился в тарелку осоловелым взглядом.

В комнате, где он находился, горел очаг. Тепло обволакивало узника, ласкало и убаюкивало. Резь в желудке притупилась, улеглась. Веки сомкнулись, и Хармон уснул – прямо так, сидя на стуле, с ложкой в руке.

Когда проснулся, он был в комнате не один. С ним находился человек: тучный, толстошеий, с обвислыми щеками и лукавыми глазенками. Он походил на пивовара или хозяина преуспевающей гостиницы. Человек не торопился говорить, ожидая, пока Хармон оклемается.

Голод вновь царапал желудок, но не так мучительно, словно давал узнику передышку. Мысли зашевелились в голове, исподволь набирая ход. Они вытащили меня из подземелья, пока я был без чувств, и принесли сюда.

Хармон облизал губы и произнес:

– Как я могу называть вас, добрый господин?

– Так и зови, – сказал тучный. Почесал складки на шее. – Стало быть, ты свел знакомство с Молчаливым Джеком.

Хармон вздрогнул, поглядев на свой рукав, бурый от запекшейся крови покойника. Тюремщик ухмыльнулся.

– Знаешь, сколько времени ты провел с Джеком?

– Нет, добрый господин.

– Шесть дней.

– Всего шесть? – Глаза у Хармона полезли на лоб. Казалось, прошла вечность!

– Говорю тебе это, чтобы ты понимал скорость, с какой течет время в темнице. Прошло шесть дней. Как бы тебе понравился месяц? Или год?..

– Этого не может быть! – выдохнул Хармон. – За месяц человек умрет с голоду.

– Мы не пожалеем для тебя немного сухарей. Будешь иметь выбор: попытаться уморить себя голодом, или же перекусить жилы…

Узник исступленно затряс головой.

– Добрый господин, нет, не делайте этого! Я пригожусь вам.

– Докажи, что пригодишься.

Хармон собрался с мыслями и повел рассказ. Излагал старательно и последовательно, со всеми подробностями, какие смог припомнить. Начал с графского письма, полученного в Излучине, рассказал о путешествии к Дымной Дали, о ребенке, которого хотели бросить из-за мора. Ребенок не относился к делу, но Хармон не боялся перестараться.