Врата доверия

Герион, верный своему сеньору, принялся терзать хозяев гостиницы и слуг, чтобы пророку подали горячий ужин и лучшее вино, принесли самую мягкую перину и достаточное число одеял, и вторую лампу – ведь святой человек читает писание по ночам. Когда все это было устроено, пророк пригласил Гериона:

– Садись, раздели со мной ужин.

Тот ответил витиеватой благодарностью и принялся есть вслед за пророком.

– Мне тревожно, – сказал сновидец.

– Ваше великое знание порождает большую тревогу, – ответил Герион без запинки.

– Ты прав, я часто тревожен со дня первого сна, но нынче это – иное чувство. Я пустился в путь, ища божьих откровений, ответов на гложущие вопросы. Я прислушивался к речам каждого встречного, не делая исключений, – но ни в одни уста боги не вложили ключа к тайнам. Как и в первый день пути, сны – все, что я имею.

– То великая божественная милость, которой мало кто одарен, – возразил Герион, попивая вино.

– Ты снова прав, – кивнул пророк, – я каждый день благодарю богов за откровение. Но мне была указана опасность и скрыт путь спасения от нее. Если я должен был сам понять путь, то потерпел неудачу: за восемь лет мой скудный ум не нашел его. Тогда я стал молиться о подсказке и пустился в странствие, чтобы ее разыскать…

Пророк заметил, что Герион слушает вполуха, и прервал себя:

– Да ты все знаешь, к чему повторяться? Суть та, что Нэн-Клер – последний город, а Леди-во-Тьме – последняя надежда.

– Леди-во-Тьме – не последний мудрец на свете, подобно рыжехвостой лисице, которая… – начал Герион, но по ходу слегка подправил свою речь: – …которая искала дичь за тремя лесами, а поймала жирного зайца на обратном пути домой, у самого своего логова.

– Не припоминаю такой притчи, – нахмурил брови пророк, – хотя смысл ясен. Хочешь сказать, я найду разгадку у Бездонного Провала, когда вернусь и взгляну на него новыми глазами?

– Я был бы последним из хвастунов, если бы посмел советовать премудрому. Мой разум лишь породил скромную мысль, и я поделился ею ради вашей забавы.