Лишь одна Звезда. Том II

Их было вдвое меньше, чем подданных Олафа, но Двубородый не поставил бы и медяка на это численное превосходство. Скверное дело. Вот бывает же так: день начинается как любой другой, но вдруг раз – и уже не день, а глубокая задница.

– Ладно, парни, покажите руки, – принял решение Олаф. – Нечего нам тревожиться, ведь его светлость пришел с добром. Верно, ваша светлость?

– Святая истина, ваше величество! – сказал герцог. – Мне следует звать тебя вашим величеством, правильно?

– Да, это было бы неплохо, – кивнул Олаф Двубородый.

– Тогда не соблаговолит ли ваше величество убрать руку от арбалета, пока ее не отрубили ко всем чертям?

Олаф положил ладонь на колено.

– С чем пожаловали, ваша светлость?

– С добром, как и сказало ваше величество. Только с добром! Так сложилось, что ваше величество правит подземным Лабелином, а я – наземным. Не худо бы двум правителям свести знакомство, правда?

– Не худо, – проворчал Олаф, теребя бороду. – Кто приходит с добром, ваша светлость, тот кладет монету вон в тот ящик у входа.

Герцог покачал головой.

– Я не стану класть монетку в ящик. Одна жалкая монетка – разве это дар, достойный твоего величества? Роберт, будь добр…

Один из северных мечников скинул с плеча мешок и бросил на стол. Тяжело лязгнул металл. Мечник, названный Робертом, развязал горловину, и глаза Олафа поползли на лоб: мешок был полон серебра – десяток совушек просыпался на стол, а внутри оставались еще сотни и сотни.

– Какая-то шутка? – процедил Олаф, чувствуя в ладони зуд. Метнуть бы руку на приклад арбалета и пустить болт прямо в наглую ухмылку герцога. Отрубят или нет – это еще вопрос. Авось и не успеют…

– Никаких шуток, – ответил северянин. – Деньги – тебе. Но это не совсем дар, как ты мог подумать. Скорее, задаток.

– Задаток?..

– Моей светлости нужна помощь твоего величества. Дело простое, заплачу щедро. Что скажешь?

Олаф не смог скрыть замешательства и потер челюсть аккурат во впадине между половинами бороды.

– Отчего бы твоим людям, светлость, не присесть за стол?

– Не вижу причин отказываться, – пожал плечами герцог.

Парни Олафа посторонились, северяне разместились за столом.

– Крой, налей-ка хорошего вина, – приказал Двубородый.

Дед в длиннополой ливрее извлек из-под стола бутыль, откупорил размашистым жестом фокусника, наполнил чаши гостям и людям Олафа. Свои выпили, чужаки даже не притронулись.