К пеплу, к праху, к крови

Он выглядел как юродивый, возрастом от сорока до ста сорока – не поймёшь; носил бороду, похожую на водоросли уляпанные вековой пылью и изъяснялся тоном приторным и притворным, в речах его можно было увязнуть как в паутине, что вкупе с его внешним видом производило опасное, до мурашек, впечатление, так что заводить с ним разговор мало кто решался, по крайней мере, у кого был выбор. Выбор был не у всех, и на этих людях он заработал себе странную репутацию: он уговаривал их пойти с ним в леса, назад в город возвращался один и так продолжалось уже долгое время, но стража его не трогала, видимо, также опасалась или запуганная запретами Вайартера, не рисковала лезть туда, где была смерть.

Пользуясь этой неприкосновенностью, он кое-чем приторговывал и это тоже сходило ему с рук. Из всего этого неудивительно, что люди его боялись. Юфранор его тоже боялся, но по другим причинам и выдавать их он конечно не станет.

– О, мой маленький принц! – Завидев Юфранора, который, между прочим, был в морскую сажень ростом, отрывисто крикнул с крыльца своей избушки Бартимей, который, между прочим, был чуть не вполовину ниже него ростом.

Его свита, состоящая из трёх мамаш, двух калек и молодой женщины, сидевших тут и там поблизости тут же заёрзала. Юфранор подошёл к дому, калеки принялись перед ним неуклюже раскланиваться, а Бартимей, покатываясь со смеху, стал их передразнивать.

– Ну всё, всё! – смутился Юфранор.

– Да что с них взять с убогих… – вздохнул Бартимей, усаживаясь на своё место, – примите соболезнования по поводу батюшки, какая трагедия, такой молодой, – продолжил он уже с места.

– Да, спасибо! Ты что сказал «молодой»? Ты, что ли, со мной паясничаешь? Издеваешься над моим горем?!

– Что вы, нет, нет, нет, упасите боги! – смутился теперь Бартимей. – Я право даже и не знал, сколько ему было… он такое производил впечатление, такой значительный был, ну, знаете в своём роде… – но тут Юфранор, не выдержав образ, улыбнулся и Бартимей понял, – а-а, вот ведь подловили; ладно заслужил, принято.

Ноуша, принеси нам вина, моя!

– Вино ты допил вчера, дорогой, уже забыл? – спарировала бархатным голосом молодая женщина, стоявшая в дверном проёме.

– А что есть?

Женщина скрылась в проёме и вынесла через секунду наполовину полный бурдюк.

– Берёзовица.

– А кружки?

– Ой нет, не надо, – вмешался Юфранор, – мне прошлого раза хватило.

– Да это другая, это княжеская, с неё не понесёт, – успокоил Бартимей и с вопрошающим жестом обратился обратно к Ноуше.