Бархатная батарейка

Серж не спеша побрел к себе в казарму. Капитан долго провожал его взглядом. Потом сунул руку в карман дверцы и извлек оттуда большой, литра на два, бутыль с бесцветной жидкостью. Отвернувшись, прошептал одними губами что-то вроде « Помоги тебе Бог» и поправив погон автомата отправился в прачечную. Там он обычно «общался с духами предков», то есть напивался вусмерть, в обществе пожилого каптера из местных.

– 4 —

К блок – посту приближалась одинокая фигура. Сам пост, находился в конце затяжного подъема на горном серпантине.

Поэтому, плавная дуга дороги просматривалась с поста на несколько километров. Ну как дорога – пыльная узкая, в одну колею – тропа.

Но это был единственный путь через перевал на многие десятки километров. По этому местные ополченцы выставили здесь пост. Конечно, оказать серьезное сопротивление армейским силам они не могли, но предупредить о подходе или обстрелять – остановить разведгруппу, вполне по силам. Заодно контролировали передвижение местных. Слишком много стало стукачей – предателей, из свои же.

За руку еще не ловили, но проанализировав графики движения некоторых лиц – возникали вопросы. И если уметь правильно их задавать, то эти лица начинают раскалываться. Как испорченный орех. Иногда в прямом смысле.

– Там кто – то идет, – сказал мальчик с автоматом, обращаясь в тень дерева, где прятались от жары трое взрослых. Вообще, следить за дорогой они должны по очереди, но его всегда ставили в самый солнцепек. Он злился на этих жлобов, но не спорил и не жаловался.

Он же мужчина!

Из тени раскидистого дерева вальяжно вышел бородатый толстяк. В тени было прохладно. Ему не хотелось идти под палящее солнце, но была его очередь. Он вытер пот с круглого лица и не долго всматривался в бинокль.

– Похоже это то сумасшедший старик, со своим ишаком. Тот, что огрел твоего дядю своим посохом, – криво улыбнулся и тихо добавил, – Поделом ему.

Путник добрался до блокпоста через час. Это был не высокий сухопарый старик. Подъем давался ему тяжелее с каждым годом.

Ишак тоже еле плелся рядом с хозяином. На встречу им, из тени, вышли все – таков порядок.

– Куда путь держите, почтеннейший? – спросил бородатый с биноклем, после обмена любезностями, – Какая нужда гонит в такую жару?

Старик взглянул на говорящего единственным глазом.

– Мои дела, давно уже, касаются только Всевышнего и меня.

Вся левая сторона его лица была обезображена глубоким шрамом, идущим от брови через пустую глазницу до нижней челюсти.