Зона-69

Но этот мистический случай потряс всех бойцов нашей воинской части до глубины души. Парни даже на время перестали брать увольняшки и бегать в город на дискотеку.

Еще про один мистический случай мне рассказывал дед Степан, когда я учился в шестом классе. Он работал сторожем на ферме, на краю села, и однажды ночью услышал странный шорох возле дальних складов. Ружья у деда не было, тогда он на всякий случай взял тяжелый кусок трубы и направился к складам. Из-за угла склада, прямо на него из темноты вышел молодой небритый солдат.

Дед опешил, узнав на парне старую форму, времен Великой Отечественной войны.

– Старик, немцы в деревне есть? – тихо спросил солдат.

– Какие немцы? – удивился дед.– Война уже пятьдесят пять лет как закончилась…

Парнишка печально покачал головой, заскрежетал зубами, и отошел к кирпичной стене. Там он приподнял лежащего на траве бойца, с перевязанной головой, и взвалив на плечи, потащил в сторону леса.

Дед на всякий случай не рассказывал эту историю никому, кроме меня.

И я твердо знал, что это не могло быть выдумкой или галлюцинациями, вызванными алкоголем или наркотиками. В то время дед Степан не пил уже больше пяти лет, а к наркотикам и вовсе никогда в жизни не прикасался…

Погрузившись в свои думки, я даже не заметил, как из комнаты вышел штабс-капитан.

Растрепанный сиделец осторожно толкнул меня по плечу:

– Слышишь, браток, когти рвать надо. Расстреляют они и нас, и вас до кучи.

– Как бежать, когда даже руки связаны? – покачал я головой.

– Да и не зачем нам бежать… скоро во всем разберутся.

– Идиот… – пробормотал второй узник, приподняв голову.– Со шпионами у них разговор короткий.

Широко открыв двери, в комнату вошел штабс-капитан, следом офицер Карпухин завел Саню. Правый глаз у друга заплыл, а из распухшей губы сочилась кровь. Кол что-то тихо бормотал, но уже не пытался язвить и шутить.

– В клетку его? – пробурчал Карпухин.

Штабс-капитан покачал головой:

– Сейчас Самохвалов придет, пусть сам и решает.

– Я вам морды порасшибаю… – пробурчал Кол, – наручники снимите, уроды!

– Я его еле забрал у Мясоедова, – усмехнулся черноусый Карпухин.– У него с этими лазутчиками разговор короткий.

– Так ни в чем и не признался? – хмыкнул штабс-капитан.

– Молчал как глухонемой. Но хотя бы хамить перестал.

В комнату медленно вошел высокий худой военный в очках, с золотистыми эполетами на кителе, сзади его сопровождали двое крепких молодых жандармов.