Вниз по лестнице

Вера светила вокруг, но ничего, кроме чёрных деревянных стен её фонарь не ловил. Максим толкнул дверь в очередной раз, и та поддалась, открыв нам пустую комнату. Стол и кровать, это всё.

– Кто здесь?

Мы резко развернулись в обратную сторону, и Верин луч покрыл тощего мужчину в прохудившейся дырявой футболке. Его лицо было закрыто негустой длинной бородой, а волосы на голове превратились в чёрный ком.

– Эй, вали отсюда, бич! – крикнул Федя из-за спины Максима, всё ещё стоящего у входа в пустую комнату. Вера уронила фонарь, и тот покатился по прогнившему деревянному полу без единого ковра, освещая лишь ноги незнакомца.

 – Что ты встал?

– Федь, не зли его, – шепнул Максим, – Кость, возьми фонарь.

– Что?

– Фонарь возьми, говорю. Быстрее!

Я присел и рукой потянулся к фонарю. Мужчина, чей отвратительный запах волной обдал нас четверых, приблизился на пару шагов. Я рывком прыгнул до фонаря и схватил его, наставив луч прямо на бродягу. Он не закрыл глаза от яркого света, но уставился куда-то позади нас, и мы подумали, что он слеп.

– Вали отсюда, я сказал! – Федя рыкнул, достав из кармана перочинный нож, на который незнакомец не обратил ни единого внимания и лишь заскрипел чёрными зубами, сводя челюсти под неестественным углом.

– Уходим, – начал Максим полушёпотом, – Вера, будь за мной, потом Костя. Федя, дай нож Костику, пусть прикрывает нас.

Федя, внезапно признавший главенство Максима, свернул нож и сунул мне в грудь так, что я не мог его не взять. Я передал фонарь Максиму, освещавшим попеременно и незнакомца, и наш путь обратно.

Я шёл спиной вперёд, вытянув руку с выдвинутым ножом в сторону этого жуткого мужчины, похожего на ходячий труп с язвами на лице, но не успел ощутить холод зимы снаружи, как ребята закричали, и тут же резко их вопли стихли, сменившись на глухие удары об пол.

Я не повернулся, застыл на месте и наблюдал, как выроненный фонарь освещает нечто сбоку. Там на дощатой стене колыхалась чья-то огромная тень, не принадлежавшая ни мне, ни тому, на кого я наставил нож.

Сзади что-то громко хрипело, и я открытой шеей ощущал зловонные дуновения.

Незнакомец улыбнулся, глядя за мою спину, и сказал:

– Мам, я же говорил, что принесу мяса.

Ржавчина

Как и всегда я проснулся за минуту до будильника. С одним отрытым глазом отключил звонок на 4:50 утра и поднялся, пока она ещё лежала, зажав одеяло между ног. Утреннее весеннее солнце пробивалось сквозь окрепшую листву деревьев и падало на её бёдра.