Вниз по лестнице

 – Блядь… ну пошли, только быстро!

Максим и Вера чуть не завели хоровод, когда услышали согласие последнего из нас. Мы оделись и выбежали из квартиры. Вера долго закрывалась на все замки, что были на дверях. Она сказала, что папа ещё не скоро придёт, но мы так и не поняли, к чему это.

На улице было прохладно, приятно пахло медленно наступающей весной, но тьма всё ещё нагнетала. Страх, что был во мне и Феде, хочется назвать рассудительностью, но, глядя на Максима и Веру, я понимал, что я скорее всего просто трус.

Федя семенил быстрыми маленькими шагами и смотрел всё время себе под ноги, хотя мы шли по единственной улице, освещённой в это время суток.

– Не бойтесь, до двенадцати даже успеем, – Максим в нетерпении ускорился, и Вера старалась не отставать от него, в то время как мы с Федей плелись сзади и молчали как две стеснительные рыбы. – Федя, выше нос!

Федя выставил средний палец в сторону Максима, от чего тот только посмеялся и снова пошёл впереди, о чём-то переговариваясь с Верой.

– Зуд…

– Что?

– Жопы у них чешутся, вот что.

 – Федя шептал, пока из его рта валили клубы пара, – Вера хочет отвлечься от мамы, а Макс просто устал трахать свой кулак.

– Давай ты не будешь это озвучивать им.

– Я подумаю.

Дома становились меньше. Фонари стояли реже и горели тусклее. Асфальт под ногами медленно превращался в грязную дорогу с глубокими колеями. Мы перешли через мост, перевалившийся старыми деревянными досками через реку, больше напоминающую ручей. Мы вошли на территорию дач и частных домов.

Этот район все в городе называли Камыши за то, что недалеко от края этих Камышей раскинулось огромное болото, по весне своей вонью застилающее юг города. Где-то лаяли собаки, то ли на нас, то ли друг на друга, то ли просто так. В редких домах светились окна, завешенные старомодными шторами.

– Тут направо, не отставайте. – Максим взял Веру за руку, а та повернулась к нему и сначала немного отдёрнулась, но руку по итогу не отпустила, и вместе они вступили в сгущающуюся тьму.

Федя ладонью легонько шлёпнул меня по плечу и жестом показал ускориться. Разделяться было плохой идеей, и мы вчетвером шли парами, дыша в затылки друг другу. Мы с Федей не держались за руки, но оба не отрываясь пялились на сцепившихся Максима и Веру. Что-то изменилось и больше никогда не будет прежним.

Дошли, вот дом. Мы стоим у того участка, который был всего в нескольких метрах от того места, где нашёлся дневник. «Карта лежала почти на сундуке».