Тридцать один. Огневик

Позвольте выразить вам признательность от лица мастера Носовского. Только высококультурный и деликатный маг мог придумать такой элегантный выход из сложившейся ситуации.

Я не удержал помощницу. Она ускользнула от меня. Оксана довольно улыбнулась. В её глаза вернулась прежняя уверенность и участливая забота. Я помотал головой:

– Нет! Ты бросила меня!

Я кинулся за Ириной. Коснулся руки, прижал к себе. Она прильнула к моему плечу. Я потянулся к ней губами, но это была уже не она. Оксана щелкнула пальцами и засмеялась.

Кухня погрузилась в тишину.

Я открыл глаза. В набухшем над головой пузыре отражалась моя копия, целующая архимага.

Тишину разорвал дядин гомерический хохот, а в моей голове эхом отражался смех Оксаны.

Глава 3. Странные встречи

– Признаться, не стоило. Ваша благодарность чрезмерна! – скривившись, заявил Благолюб. – За вами присмотрит помощница директора тюрьмы. Они привыкли управляться с такими, как вы, – брезгливо добавил он и с достоинством покинул зал.

Кухари тыкали пальцами в пузырь, хватались за бока и ржали. Оливье не смеялся, а сдавленно повизгивал, катаясь по плечу.

– Пузырялогия – неточная наука, – попытался оправдаться Евлампий. – Зримая визуализация не показывает точных измышлений, а лишь воспроизводит их смысл…

– Прекрати, – застонал хранитель. – Я больше не выдержу.

Я опустил глаза. Щёки горели. По-моему, покраснели даже кончики пальцев. Ненавижу магию! От нее одни неприятности.

– Визуализация действительно неточна. Давайте не будем судить мастера Носовского, – вмешался главнейший повар.

– Ведь архимаг и правда симпатичный, – пропищал Оливье, заливаясь хохотом.

Голем растерянно молчал, не понимая дядиного веселья и всей нелепости сложившейся ситуации.

– Вернёмся к искусству приготовления пищи, только оно имеет истинное значение! – повысил голос главнейший повар. – Мастер Носовский, позвольте просить вас распределить обязанности.

– Хватит баловства. Перейдем к делу, – всхлипывая, проговорил Оливье и шикнул на меня. – Чего замер, повторяй!

Я воспроизвел его слова, стараясь не смотреть на кухарей, чтобы не заикаться. Хотя смешки стихли, игнорировать ухмылки я не мог. Моей тонкой натуре, чтобы пережить позор, требуется больше времени.

На кухню вернулась Ирина и удивленно разглядывала давящихся со смеху поваров.

Только её не хватало. Хорошо, хоть не видела моего позора.