Тридцать один. Огневик

– Покрутить не надо? – снова развеселился Оливье.

Я держался из последних сил. Евлампий отчаянно возмущался, хватаясь беспалыми каменными руками за ошейник.

– Мастера Носовского пригласил… – попыталась Ирина, но голос ее прервал.

– Надежно, – раздалось из прохода. – Можете войти! Штатная охрана Благоградской тюрьмы подождет снаружи.

– Но директор тюрьмы… – возразила помощница.

– Согласовано, – оборвал ее голос. – Проходите!

Стражники безразлично отвернулись.

Ирина поджала губы, но не нашлась что ответить и задрав подбородок, решительно шагнула в сияние.

Арка оказалась обычным порталом, перенесшим нас к ступеням дворца. Я с интересом обернулся, но не увидел ничего кроме каменной стены. Получается, я вышел из нее. Стены окружали нас со всех сторон, и тянулись вверх до мутного серого неба.

– И здесь понарисовали! – проворчал Оливье.

Фасад дворца прорезали яркие витражи. Огромные рогатые твари отступали под градом вспышек фиолетовых молний, а бравые волшебники с развивающимися белыми бородами грозно улыбались в лицо опасности, героически тесня врага с гротескных городских террас.

– Маговрали победители поглотителей! – усмехнулся Оливье. – Хвастуны-бояки!

– О чём вы? – завелся голем.

Ирина недоуменно взглянула на него, но промолчала.

– О том, что небритые чароплеты улепетывали от поглотителей, не оборачиваясь! На мантии наступали, да падали!

– Заблуждение, – сквозь зубы зашипел Евлампий.

– А витражи? – догадалась Ирина. – Их ровно сто. Отливали и раскрашивали на каждую годовщину победы. Память о мужестве предков.

Я промолчал, решив, что спорить глупо. В отличие от меня, Оливье так просто не затыкался.

– Видал я их немереное мужество! – взвизгнул он. – Бросили свои городишки и драпанули в Тролляндию!

Над головой голема промелькнула крошечная молния. Он свирепо взглянул на хранителя вкуса, но возражать не стал.

Мы поднялись по ступеням длинной лестницы. У парадного входа дожидался гладко выбритый дворецкий в синей ливрее.

– Мастер Носовский! – пафосно промычал он. – Следуйте за мной.

Пропустив Ирину вперёд, я вошёл во дворец.

– Через чур скромны, – пробормотал я до того, как отвисла челюсть.

Приёмный зал ярко сиял.