Тридцать один. Часть I. Ученик

– Мастер Оливье, вы арестованы за браконьерство! Вы предстанете перед высшим судом Тринадцатого Тёмного Объединенного мира! Сопротивление бесполезно! – загрохотал знакомый, но искаженный словно эхо, голос.

Шар замер, продолжая быстро крутиться на одном месте, почти не касаясь песка. Из стремительной круговерти выдвинулись изогнутые, опоясанные сверкающими огненными прожилками, глыбы. Они раскололись на концах, изрыгнув струи смешанного с паром пламени, и уставились на нас с дядей.

– Это боевой голем, – безмятежно изрёк Оливье.

Я покосился на ногу тролля, которую всё еще сжимал в руках. Она выглядела как настоящая. Я перевел взгляд на Евлампия, больше напоминающего внезапно поднявшийся смерчь. Не похоже, чтобы я отпилил ногу у него. Её есть-то можно? Или лучше выбросить?

Заметив мои метания, голем повернул голову и уставился блестящими глазами.

– А как же тролль? – тихо спросил я.

– Не волнуйтесь, нога настоящая, – сообщил он, – я подготовился.

– А где тролль? – не понял я.

– Пришлось его убить, к сожалению, он оказался слишком крупным и очнулся в то время, когда вы резали ногу. Он бы обязательно попытался на вас напасть, поэтому я его обезвредил, – голем громко вздохнул. – После того, как вы отрезали ногу, я добил тролля и оттащил в сторону. Занял его место, а дальше вы знаете.

– Почему в поле не напали? – уточнил я.

– Необходимо соблюдать… – сказал Евлампий, но тут вмешался дядя.

– Я почти купился, – довольно ощерился он. – Очень артистично. С маскировкой только промахнулся. От тролличьего гнезда разит так, что глаза щиплет, но ты вонял сильнее. От тебя за милю несло приближающейся грозой, перебило даже тролличий смрад!

– Попрошу мне не тыкать, – обиделся Евлампий.

Мастер Оливье пощёлкал языком в ответ и снова заулыбался.

– Я чуял подвох, но не мог раскусить, что не так, поэтому решил отступить к берегу.

– Наслаждайтесь свободой, пока можете, – мстительно заметил голем.

– Вряд ли, – насмешливо откликнулся дядя.

Его слова ещё сотрясали воздух, когда вокруг костра появились летучие обезьяны. Евлампий среагировал молниеносно. Из трещин в глыбах, заменяющих голему руки, вылетели мелкие камни с такой скоростью, что большинство пуль расплавилось бы от зависти.