Тридцать один. Часть I. Ученик

По большой части, тролли действительно крайне бестолковые и невежественные, но на полном отсутствии речи я бы всё же не настаивал.

– Хорошо, не буду, – согласился я.

А что оставалось делать? Трудно спорить с троллем о том, что он не разговаривает, когда он сам говорит тебе о том, что разговаривает.

– С моей стороны крайне невежливо не представиться. Меня зовут Евлампий, – начал тролль, – а теперь позвольте спросить, зачем вам понадобилась моя нога?

Я несколько раз открыл и закрыл рот.

– Конечно, я понимаю, – продолжил тролль, – что со временем она отрастет заново, но до тех пор мне будет трудно добывать пропитание.

– Простите, – заикаясь, с трудом выговорил я.

После отповеди Евлампия стало стыдно. Понимаю его обиду. Прибегает неизвестно кто посреди ночи, бьет дубиной по голове и отрезает ногу. В такой ситуации сложно не расстроиться.

– Простите, – повторил я. – Я не знал, что вы… Ваша нога мне нужна …

Еще чуть-чуть и я начну картавить, а потом совсем потеряю дар речи.

– Мне… Мы… мы хотели печёно троллево колено приготовить, – справился я.

– Высокая кухня, – догадался Евлампий, – понимаю. Что ж, успокаивает, что вы сделали это не просто так, а ради кулинарного искусства.

Я не нашелся, что ответить. В голове крутилась высокопарная чушь. В академии я слышал сотню искушенных в пустых разговорах академиков.

– Многоуважаемый, что я могу для вас сделать? – припомнил я.

– Вы оказали бы огромную услугу, если бы отвезли меня в цивилизованное место. Все дела в Тролляндии я уже закончил и хотел бы попасть в Черногорск, хотя любой другой порт тоже подойдет.

– Вам повезло, – обрадовался я. – Мы как раз в Черногорск плывем.

– Необычайно! Какое фантастическое совпадение.

Тролль встал, опёрся на руки и, оттолкнувшись ногой, прыгнул ко мне. Я невольно отскочил в сторону.

– Извините, – смутился Евлампий. – Но передвигаться по-другому без ноги, я не могу.

– Угу. За мной идите.

Постоянно оглядываясь, я припустил к лесу, стараясь не отклоняться от тропинки протоптанной Оливье. Трава давно поднялась, и поле снова превратилось в бескрайнее море, без островов и ориентиров.