Тридцать один. Часть I. Ученик

– Учитель, лодка пропала!

Мастер Оливье, копавшийся под штурвалом, приподнялся и недоуменно посмотрел на меня. Потом на нос корабля и снова на меня.

– Когда вернёмся, напомни показать тебя знахарю. Что-то с тобой всё же не так.

Я нахмурился, знахарей, люблю ещё меньше, чем купаться на глубине, но решил благоразумно промолчать. Проследил взгляд учителя и поплёлся на нос корабля.

У бушприта на палубе стоял загон. Я заметил его, когда пробовал стража лилового сердца, но даже не задумался, зачем он нужен. Прямоугольный ящик без крышки, высотой по колено, с широкой доской посередине.

Приглядевшись, я увидел весла по бокам и уключины на бортах.

Вернувшись к мостику, я крикнул:

– Учитель, что в лодку грузить?

Чувствуя себя при этом распоследним орком. Даже сам подумал, что поход к знахарю, не такая уж плохая идея.

– Тёмный, не пропускающий света мешок и запас воды на двое суток. Остальное возьму я. Нужно быть готовым ко всему.

– Да, учитель.

Спустившись в трюм, я нашёл мешок и фляги.

После устроенной кощеем зачистки это не составило труда. Кроме несъедобных припасов в трюме не осталось ничего. Мерзкое создание сожрало всё, даже холщовые сумки. Я уж не говорю про бедную какозу, исчезнувшую вместе с веревкой.

Выбравшись на свет, я удивлённо присвистнул. На флягах красовалась эмблема гильдии Водолюбов капля летящая снизу-вверх. Знаменитые отметки ставили только на бездонные сосуды в мастерских академии. Между прочим, стоит такая фляга, словно золотая. Мечта любого путешественника! Маги обещают, что в неё влезет сто литров воды, а весить будет, как обычная.

Сложив наши нехитрые запасы в лодку, я вернулся к дяде.

– Учитель, готово.

– Спустить паруса! Мочи якорь! – громко крикнул он в ответ.

Сбежав по лестнице, мастер Оливье поправил треуголку и бодро зашагал к лодке, сдвинув сумку на животе.

– Бездонный кошель, – гордо заявил он. – Ношу всё самое нужное. Сотню империков. Верёвку. Ложку. Щипцы для оттягивания языка, – дядя усмехнулся. – Маску. Троллемер.

Вот кощей твой тоже здесь, ума ни приложу, куда его ещё деть.

Он забрался в носовую часть, переходящую в бушприт, и встал, напряженно глядя на берег. Я поплёлся следом.

– Забирайся, морская улитка, время не ждёт.

Я плюхнулся на скамейку. Глупее, ещё себя не чувствовал.

– Чего расселся, крысеныш? Слуг ждёшь? У подмастерьев слуг нет! Берись за вёсла.

Хотя нет, сейчас почувствую.

– Шевелись, кит без хвоста, твоя неповоротливость бесит, – бросил дядя.