Шутка

Эта связь не рушится временем, только не для нас. Вечер мы провели на кухне, вшестером обсуждая вообще всё, что произошло за эти годы. Настя сидела у меня на коленях и вообще ни разу не попыталась спуститься. Лишь раз я её на горшок сводил, а потом она и уснула на руках. Мама отнесла Настюшку в мою комнату и уложила в кроватку, в которой я сам ещё спал младенцем. Она всё это время стояла на балконе. Папа её почистил и отремонтировал, так что теперь кроватку можно доверить кому угодно. Не развалится, пусть ещё хоть сто лет пройдёт.

Лена пришла ближе к ночи, уставшая до жути, плечи поникшие. Но, увидев меня худого, но счастливого в свете тусклой лампы прихожей, Лена бросилась и чуть не сшибла с ног. Она обнимала меня и не могла никак утолить жажду поцелуев. Пыталась восполнить всё, что было недоступно эти долгие три с лишним года. Родители остались на кухне, а мы уединились в моей комнате. Там почти всё лежит на своих прежних местах. Стол у окна до сих пор хранил учебники, которые я забыл сдать в школьную библиотеку.

Так и не решился их вернуть. Прямо посередине комнаты стоит кроватка, а там спит Настя, разлёгшись, словно морская звезда, и пускает слюнки.

Мой раздвижной диван. Он был скрипуч, но мы с Леной всё равно улеглись на свежее бельё, постеленное поверх прохудившихся подушек. Я боялся, что скрипом мы разбудим Настю, но приятно ошибся. Мы лежали с Леной, повернувшись друг к другу, и смотрели в глаза. Я тонул в её взгляде. Она нежно гладила меня по щеке, я же не спускал рук с её бёдер, но не снижался дальше.

Просто наслаждался моментом воссоединения с родной душой, мне так её не хватало. Смог бы выразить это в словах, если бы не был так косноязычен. Вместо этого я крепко поцеловал Лену, и она ответила взаимностью.

За окном половина луны уже светилась в ночном небе. Во дворе никого, и редкие фонари борются за пустую детскую площадку. Машины заняли каждое свободное место, но при этом двор спал. Каждая его квартира хранит в себе тепло людей, ни единого звука ни сверху, ни снизу, ни с боков.

Даже с улицы вообще ничего не было слышно, даже птицы решили дать несколько часов полной тишины. Сам город бодрствовал, и лишь мой мир сейчас безмятежно спал рядом со мной. Они моя маленькая вселенная.

Сладость

Сразу было понятно, что это сон, но побороть страх всё равно не получалось. Я шёл по болоту, половиной тела увязнув в грязной плотной воде. Чем сильнее углублялся, тем ближе вязкая жидкость поднималась к горлу, но ноги сами несли вперёд.