Шутка

Держи это, – он протянул мне в руки старые круглые часы. – Не потеряй, иначе пиздец. Давай, иди сюда.

Он отошёл к двери, а я стоял и разглядывал часы. Пропустил мимо ушей вообще всё, что мне говорили только что. От часов сильно тянуло железом и йодом. На ощупь словно из камня, тикают так сильно, будто держу в руках чьё-то сердце.

«Что ты встал? Ты слышишь меня?»

Я очнулся рывком. Вдохнул резко и закашлялся от испуга. Парень подошёл и посмотрел прямо в глаза так пронзительно, что стало сильно не по себе.

– Не потеряй. Прилепи куда угодно, хоть гвоздями прибей к груди, но не потеряй часы.

– Откуда они у тебя?

– Не могу сказать. – Шёпотом ответил он.

– Почему?

– Потому что сам не знаю! – криком выдавил он, и начал плакать. – Я сам сижу здесь очень долго и не выходил ни разу. Конверт на моей тумбочке. Там было написано… написано, что ты придёшь. Тебе надо отдать часы и выгнать.

– Выгнать? Что, подожди?

Он схватил меня за шиворот и толкнул к двери так сильно, что я упал и ударился головой об деревянный косяк.

Одним молниеносным движением юноша пнул дверь, и та открылась, врезавшись в стену.

– Выходи. – Сквозь слёзы прошипел рыдающий хозяин одинокой комнаты.

– Подожди…

– Нет, времени мало.

Я хотел было встать, но меня саданули в живот на половине пути, и я как мешок с землёй выпал за пределы палаты.

– Прощай, и следи за стрелками.

Это последнее, что я услышал перед тем, так погрузиться в полный мрак и…

…грязь

Я всегда был таким.

Не грубый, нет, но ласковым точно никто бы не назвал. И ведь основная проблема в том, что я вообще этого не замечал. Да, сарказм, но со стороны, как мне говорили, это выглядело грубо. Я лишь отмахивался рукой, мне лучше знать, что падает с моих губ.

Меня в этом винили.

«Ты грубый».

Это слово я часто слышал, и даже слишком, чтобы над этим не задуматься. Что-то менялось? Нет. Лишь в итоге замечал, что и правда перегибал палку.

Хотел всегда что-то доказать всем и, наверное, себе в первую очередь, ведь знаю не меньше других.

Сейчас всё это вспоминается отдельными фрагментами. Сидя в этой тьме, я ощущаю себя на противоположной стороне от себя же самого. Слышу свою же нетерпимость и жёсткость в речи по отношению к своей персоне. Это неприятно, чёрт возьми. Отдалённое эхо. А порой будто у самого уха кричит мой же голос и говорит, что я мудак.

«Ты мудак».

Ладно.