На ночь глядя

Он пускал слюни, когда особенно увлекался своими словами и вообще забывал делать вдох, от чего порой сипел, набирая полные лёгкие.

– Сергей Витальевич тебя притащил за ворот. Вообще не представляю, как эму это удалось. Он же проплыл почти тридцать метров, удерживая и тебя и себя на поверхности! Мировой мужик!

На Сергея опять шикнули, и он решил спрятаться подальше в тени захудалого дерева, еле уместившего человек пять от силы.

Пока не думал – не болело. На затылке я ощущал неприятную пульсацию, а ногами – жар солнца.

Сквозь маленькие листочки видно до безобразия чистое небо, в очередной раз меня поразившее. И теперь даже птицы пропали куда-то. Мои стопы выбивались из тени и открывались дневному жару. Приятно, пусть хоть подсохнут. Я подвигал ими из стороны в сторону, боясь ощутить боль. Вдруг, что-то сломалось при… падении? Мы и правда упали?

– Серёж? – я позвал очень тихо, но меня услышали.

– Да, Ген? – Сергей подполз ко мне на четвереньках, прижавшись почти вплотную своим лицом к моему.

Я даже ощутил запах из его рта – хлеб и огурцы.

– Что случилось?

– Взорвалась турбина. Один из пилотов выжил. Он сказал, что с турбиной и при взлёте что-то было никак, но в диспетчерской приказали лететь. И вот так случилось, что ударила молния прямо в эту турбину, и самолёт начал падать. Ты ничего не помнишь?

– Почти. Кажется, я отключился практически сразу после взрыва.

– Мы долго падали. То набирая каким-то чудом высоту, то устремляясь вниз. Я думал, что умру от разрыва сердца, и не дышал почти до самого столкновения с водой.

– Сергей Витальевич и правда меня вытащил? – я до сих пор не верил ни в то, что выжил, ни в то, что мой уже пожилой, не отличающийся силой и выносливостью, руководитель сохранил мне жизнь. – А Светлана?

– Она тоже уцелела. С пилотом и ещё двумя молодыми парнями ушла разведать местность. Представляешь, упали у самого острова посреди чёртового океана! – На Сергея шикнули снова, но в этот раз он шикнул в ответ.

 – Ну ладно, не чёртового, а Атлантического.

Сергей резко замолчал, и я проглотил ком слюны, оказавшийся будто последним, и сухость заполнила рот. Даже язык онемел.

– Остаться бы и Свете пока, но усидеть на месте – разве это она может? Бедняжка сильно ободрала ногу и вприпрыжку пристроилась к маленькой группе. Вот только что отошли. Она как узнала, что ты выжил, как-то расслабилась даже, улыбнулась. А то смурная сидела, ждала, пока ты глаза откроешь.