Стёклами внутрь

Я переглянулся с Юлькой, затем мысль через глаза устремилась за окно на улицу. Там ездили машины, часто маршрутки, сновали пешеходы. Редкие из которых держали голову прямо.

– Мы тут, – толкнула меня в бок Юля.

Я покачал головой:

– Да я никуда не уходил. Стало быть, мы попали в поле наблюдения. С их возможностями, логично, они знают о нас больше, чем мы о них.

– Нам нечего скрывать, – хмыкнула Юля.

– Успели почистить историю браузера? – засмеялся Антон.

– Ну вот что с ним делать? – с показной сокрушённостью спросила меня Юля.

– Ничего. Пусть сам справляется. Главное, чтобы руки менял. Для равномерного развития, так сказать.

– О, Боже, – вздохнула любимая. – И ты туда же.

– И я тебя люблю.

– Ладно, – Антон встал. – Мне пора. Завтра встретимся.

Мы попрощались, затем допили кофе и пошли домой, вечер близости с предвкушением ждал нас.

4.1

Ничем не примечательное здание, на вид, полузаброшенное. Такие встречаются повсеместно в особо не жилых районах.

Как правило, бывшие фабрики, производства, давно ставшие банкротами или перепроданные бессчётное число раз. Дешёвая аренда для микро-бизнеса, стартапов, однодневных фирм.

Кабинет прямого босса агентов располагался на втором этаже, напарник Первого тяжело поднялся по ступенькам мимо обшарпанных стен. Кое-где сохранилась надпись «лестница уводит от инфаркта». Такие наносились в семидесятые в поликлиниках. Второй не напрягал голову над её происхождением, тем не менее, каждый раз лозунг привлекал к себе внимание.

– Здласти, – услышал он.

Из-за спины прошмыгнула маленькая азиатка и скрылась за дверью в конце длинного коридора. Нелегалы. В данном случае, из Тайланда. Здесь, на этаже, и ночевали, и гигиеной занимались в импровизированном душе туалетной комнаты, и работали – шили одежду для фирменных бутиков. В Конторе их игнорировали, Второй вопросов не задавал. Не его дело.

Он открыл дверь, кабинет встретил единственным столом и двумя стульями.

На одном сидел Босс, по виду давно пенсионер, но только для несведущих о нём людей. Выглядел моложе, чем был на самом деле, правда, сколько ему лет никто не знал, может, шестьдесят, может, больше. Глаза выдавали острый ум и ясность мышления, тело, даже в неподвижном положении, говорило о сохранении подвижности и живости.

Второй молча сел. Босс молчал. Было правило, согласно которому входишь молча, ждёшь команды, докладываешь, молча уходишь.