Нурик. Демиургическая трагедия

Ньярлахотеп засунул бутылку в карман брюк и вальяжно поплыл следом. Высокий дух решил пока наблюдать за местными порядками и за тем, как ведёт дела по защите Храма нынешняя охрана в лице змея Аутлукова. Сперва нужно освоиться в нынешних реалиях, а потом будет видно, решил новый гаражный завсегдатай.

Никто в здании администрации не заметил, как воздух начал мерцать и клубиться чем-то туманно-тёмным, когда в него вошли двое алкашей из местных гаражников. В помещения вползла пробирающая до костей прохлада, кое-где погасли лампочки.

Дверь в кабинет главы администрации Матвея Фомича Безгрешного решительно отворилась и внутрь вошли двое, сразу же усевшись напротив господина главы. Вместе с ними вошла еле заметная клубящаяся темнота, расползающаяся по стенам и потолку. Глава немного замешкался от неожиданности, но быстро овладел собой (в общегражданском смысле).

– Аутлуков, ты ли это! Ты что здесь делаешь, оборванец? И кто это с тобой?

– Я Ньярлахотеп. – Послышалось в ответ.

– Кто? – вытянулся лицом глава.

– Это Нурик Хотепов, – Вставил, прокашлявшись, Аутлуков. – Мой заместитель по части руководства гаражным кооперативом, мы пришли обсудить постановление о сносе.

Матвей Фомич вальяжно развалился в кресле, сунул в рот электронную сигарету и хитро прищурился.

– Тебе больше не нужен заместитель, Аутлуков, да и сам ты больше не нужен, – Безгрешный взял театральную паузу в пять секунд и продолжил. – Ваше уродское гаражное пятно на прекрасном облике Кижей мы сносим, чтобы дать жизнь новым городским проектам!

На этих словах Матвей Фомич ударил ладонью по кипе бумаг, лежащих на столе: "Вот все документы и разрешения.

Нурик Хотепов, ранее известный, как Ньярлахотеп, изменился во взгляде. В пристально глядящих на главу очах начала клубиться тьма. Вокруг Безгрешного замкнули кольцо тени, и тот почувствовал лёгкое недомогание. Скорее всего, простудился.

Медленным движением Нурик Хотепов вытащил из штанов древний ритуальный кинжал, мерцающий красным светом, и на вытянутой руке повернул остриё в сторону лица уважаемого главы.

Матвей Фомич чувствовал, как погружается в тягучий болезненный транс: заболело сердце и закипели мозги, мысли расплывались, не успевая обрести форму, тело сводило судорогой, а взгляд прилип к острию странного кинжала.