Тай

Сержант колебался. Алкоголем от мужика не пахло. Одежда не бомжацкая, грязь свежая, видно, что роба. Смена только начиналась, а аромат от такого пассажира будет стойкий.

– Скорую вызвать? – с сомнением в голосе произнес сержант.

– Да ерунда! – отмахнулся Тай и коснулся лба – Кожу рассадили и только.

Воин развернулся и пошел к машине, даже не подозревая, насколько он близко подошел к смерти. Тай умышленно не смотрел в витрину. Он был уверен, что «полицейский» посматривает за ним. Вместо этого он пошел дальше, стараясь не торопиться.

Интересно, подумал Тай, Кубана могла проявится только в определенных зеркалах или любых. Он мельком глянул в стекло стоящего неподалеку экипажа. Красавица бесновалась там и что-то кричала, но на таком расстоянии он не мог разобрать, что именно. Ей придется подождать.

Поскольку догматик шел наугад, его вели остатки памяти мертвеца. Он остановился возле одного из громоздких пятиэтажных домов, по виду не отличающимся от остальных. Именно здесь жил Богданов.

Помещение было разделено на пять комнаток. Самая маленькая «коридор» начиналась прямо за дверью. Слева была «ванная», прямо «кухня», а направо вело две двери «детская» и «зала». Скинув одежду в мусорное ведро, он пошел в ванную и, разобравшись в несложных приборах, принялся мыться под искусственным дождем.

– Да уж, то еще приобретеньице, – хмыкнула она – где ты откопал это тело? Неужто лучше не нашлось?

– Подарок надо принимать с благодарностью, – равнодушно ответил Тай – неизвестно, можем ли мы вообще тут находится в наших телах. Думаю, этот мир очень тяжелый и их души такие же по весу, как наши тела. Меня бы просто притянуло обратно к Демиургу. Да и тебя тоже, не застрянь ты в зазеркалье.

– Думаешь? – спросила Кубана – А этот старик?

– Полагаю это Посадник, местные его зовут Авадон, хотя он представился Давэром.

– И с чего бы ему нам помогать? – как и все жители Отхожих Пещер, она была весьма практична.

– Не знаю, Кубана, не знаю… – Тай тщательно мылил рану на животе, хоть это причиняло жестокую боль, но уничтожать это тело заражением он не хотел.

В ящике для грязного белья он нашел пару относительно чистых простыней и, разорвав их на полосы, принялся бинтовать живот.