Ведун

– Мужики, подбросьте до Переезда? – попросил колдун – Сами видите, я с ученицей, недобредет опасаюсь.

– Не вопрос, дорогой, в миг домчим! – водилы кратко посовещались и решили, что сегодня поедет Кирилл. У него мать слегла с инфарктом. Ведун деньгами редко платил, а вот подлечить матушку вполне мог.

Ехали недолго, минут пятнадцать, но Маришка с ужасом представила, что это расстояние пришлось бы идти. Вадим, казалось, вовсе забыл о ее существовании, беседуя с водителем о здоровье его родительницы. Когда машина остановилась, он отломил краюху хлеба, что-то прошептал над ней, подул и протянул Кириллу.

– Пусть кусочек скушает, ей сразу полегчает. – напутствовал он водителя, что бережно заворачивал кусок хлеба в платок – И остальным в палате пусть отломит по чуть-чуть. Спасибо, что подвез.

– Тебе спасибо. – Кирилл видел, как ведун вылечил плохо сросшийся перелом таза у Михалыча, да так, что у бомбилы вылетели из тела штифты. Так что в силах ведуна он не сомневался.

Маришка вылезла из машины и смотрела на старый, но еще крепкий бревенчатый дом, где ей предстояло провести год жизни.

Странно, но страх полностью исчез из ее души. Только волнение перед новым и необычным.

– Пойдем. – сказал Вадим и подхватил груз. Во дворе двое мальчишек, лет по семнадцать-восемнадцать, пилили на козлах дрова.

Мариша поняла, что мечты об машинке-автомате, останутся мечтами. Тут один из ребят поднял голову и случайно встретился взглядом с девушкой. Холодный огонь схлестнулся с ледяным пламенем, а весь мир остановился для двух человек.

Так Мариша впервые встретила Вовчика.

Глава девятая.

Раз, два, три… Мариша считала удары сердца. Не шевеля губами, не двигая глазами. Только мысли. Даже эмоции могут выдать что-то на экраны датчиков. Четыре, пять, шесть… Наркотик выведен из организма. Нужные вещества для нейтрализации новых доз тело синтезировало и хранит в протеиновых микрокапсулах, в жировых тканях. Семь, восемь, девять… Трудно притворяться спящей. Самое сложное лежать в некрасивой позе.

Ведь мы, когда притворяемся, хотим походить на скульптуру, улучшенную версию себя. А спят люди некрасиво. Только любящее сердце наполняет эти неэстетичные позы загадочностью. Десять, одиннадцать, двенадцать… До любящего сердца очень далеко. Давление хочет подскочить от воспоминаний, но нельзя. И собственному сердцу биться чаще нельзя. Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать…

В помещении никого, но это ничего не значит. Данные могут передаваться дистанционно.